Право на любовь

Вздрогнул, почувствовав ее руки, обнимающие меня со спины, и горячее дыхание на шее, когда девушка произнесла свое тихое:

– Спасибо.

Глава 28. Сергей

Перетянул ее к себе на колени, устроил голову на плече, стал перебирать шелковистые прядки еще влажных длинных волос. Не удержался, поцеловал в лоб, задержавшись губами дольше приличного. Так приятно ощущать ее рядом. Теплая, уютная, сейчас такая спокойная, домашняя девочка.

– Прости меня. Сереж, – шмыгает она носом.

Приподнимаю пальцами за подбородок ее лицо. Очерчиваю скулы, касаюсь губ.

– Это ведь он, да? – Она жмется ко мне плотнее, ища защиты, которая так была нужна ей все эти годы. – Из-за него погибла твоя семья?

– Да, – не вижу смысла скрывать от нее этот факт. – Так что во всем есть свои плюсы. Я долго его искал, и вот теперь он мертв.

– Ты не так хотел, – перехватывает мою ладонь, сжимает ее своей. – Я виновата.

– Конечно, – горько усмехаюсь. – Только не в том, что эта мразь сдохла не так, как мне хотелось. Это теперь не важно. Ты виновата в том, что помчалась туда, рискуя собственной жизнью. Так делать нельзя, Настя. Это была несусветная глупость! Безрассудство ребенка!

– А что мне еще было делать? – стучит кулачком мне в грудь. – Ну скажи? Как я должна была тебя найти? Я думала, ты вернулся в тот город. Понимала ведь, что будешь искать убийц.

– Понимала она, – разжимаю ее кулачок, целую каждый тонкий пальчик. Сердце в груди бахает с невероятной силой. – Ни хрена ты не понимала! – ругаюсь. А чего еще делать?

Дуреха!

– Сереж, я…

Быстро соображаю, что будет сейчас, прикладываю палец к ее губам, заставляя молчать.

– Не надо, – прошу, почти умоляю.

В ее глазах удивление, а я теряюсь. Даже не вспомню, когда последний раз чувствовал нечто подобное.

– Слезай, – сталкиваю Настю с себя, пока еще в состоянии хоть как-то контролировать инстинкты. – Мне нужно закончить с делами. Завтра поеду к твоему отцу.

– А я? – малышка возвращается в кресло.

– А ты дома останешься.

Открывает рот, чтобы возмутиться.

– Без вариантов!

Губы смыкаются, надувает щеки и замолкает.

– Наказана, – напоминаю ей.

Руки чешутся выпороть хорошенько, зудит где-то под ложечкой, в пальцах, на коленях все еще горит след от ее бессовестной пятой точки.

– Хорошо, – бурчит себе под нос, пряча взгляд."

"– Ну вот и славно, – нервно выдыхаю, успокаивая собственный организм, а сам уже

прокручиваю варианты, чего эта мелкая пакость может выкинуть, но работа все же утягивает глубже, и я вновь исчезаю в распечатанных бумагах.

Так мы и просидели часов до двух ночи. Настена успела уснуть прямо в кресле, подогнув под себя ноги. Отнес ее в одну из спален, осторожно укрыл одеялом, нежно поцеловал в щеку и отправился к себе.