Право на любовь

– Какая осведомленность, – сжимаю и разжимаю пальцы до хруста, медленными движениями разминаю шею и уже представляю, откуда я начну его ломать. Медленно! С удовольствием!

Если узнаю, что эта мерзость хоть пальцем прикоснулась… А если ей понравилось? Да нет! Что за бред? Это не про мою Настю.

Точно не про нее. И вообще, что за мысли вдруг?!

– Я много о вас знаю, – самоуверенно заявляет Даренко.

– Настенькин отец рассказал. А потом я навел справки. Вы крайне занимательная личность, Сергей Васильевич, но это все позже. Найдите девочку, я умоляю вас. Любые деньги, ресурсы. Я обеспечу всем, что необходимо, только найдите ее.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, – напоминаю ему.

Меня заколебало слушать дифирамбы, и чем быстрее я все узнаю, тем больше вероятность, что эта мразь уйдет отсюда живой.

– Как бы вам это сказать… – Он пожевал что-то во рту, словно перекатывая слова, которые хочет произнести: – Он сейчас немного не в состоянии.

– Опять запил? – закатываю глаза.

– Да, – тяжело вздохнул мой собеседник.

– Твою ж… – только и осталось выругаться в ответ.

Егоров Виктор Олегович, боевой офицер, герой, побывавший в плену и вернувшийся к дочери, не смог прижиться на гражданке.

Когда его добровольно-принудительно отправили в отставку, он ушел в депрессию, но дальше, вроде, все стало налаживаться. Настя не дала отцу сойти с ума, Витя на работу устроился, подбухивал в выходные, но ничего особенного. Я ездил к ним несколько раз, мы пили вместе и вспоминали произошедшее, поминали погибших. Но личная война утягивала меня все дальше, а он пил все больше, пока это не превратилось в регулярные пару недель в месяц со стаканом.

– Так вы поможете? – буквально выдирает меня из мыслей Тарас Львович.

Я молча встал, подошел к окну и закрыл глаза. Перед ними тут же встал образ маленькой, перепуганной, но все равно невероятно сильной девочки с огромными карими глазами. Во рту появился вкус жареной картошки с крупно нарезанным луком.

– Да, – ответил тихо.

– Что, простите? – грузный мужчина поднялся со своего места.

– Помогу, я сказал, – стараюсь скрыть накатившее раздражение. – Как будут новости, позвоню. До свидания, – прямым текстом заявил ему, что лучше свалить.

Меня так накрыло, что сейчас каждый неосторожный шаг – и я взорвусь.

Через минуту во всем офисе я вновь остался один. Не выдержав, саданул кулаком об стену, а потом еще и еще, пока на старых обоях не появились красные пятна моей крови.

Поднял взгляд к потолку и бессильно зарычал:

– Настя! Что ж ты делаешь, а?! Я же не железный! – опустился на колени прямо на пол. – Устал. Я чертовски устал…

Устал быть один, жить лишь воспоминаниями и просыпаться от кошмаров.