На пороге Тьмы

Разве что вид у него довольный был, видать и вправду нужное.

– Ну что, до машины и в кабак? – уточнил он, когда мы вышли на улицу, на сырой и холодный ветер.

– А есть еще планы?

– Никаких.

– Ну и у меня никаких, – заявил я. – Не вижу ни одного повода, который мешал бы нам выпить.

– Я люблю тебя жи-изнь… – запел Федя – … Что само по себе и не ново! Ну чего встал, пошли скорей, шланги горят и на старый стресс новый накладываться начинает. От «недопила».

– Ты сам шире шагай, – подтолкнул я его. – Давай, как в классике, «А я иду, шагаю по Москве».

– Это ты по Москве, – прервал он меня. – А я с других краев.

– Это каких? – удивился я.

– Пад го-оро-одом Горьким, где люди-и как волки, в рабо-очем поселке па-адруга живе-ет! – протянул он так громко, что какая-то тетка, не ожидавшая приступа Фединого вдохновения, шарахнулась в сторону, чуть не выронив авоську.

– Так это чего, сюда не все из Москвы сыпятся? – удивился я. – Или ты в другом месте вынырнул?"

"– Из разных проваливаются, – ответил он, поудобней перехватывая увесистый мешок. – Но из Владивостока или Парижа пока не случались, есть какие-то лимиты по радиусу. Так, все больше Средняя Россия, но совершенно вперемешку.

– Хм… – озадачился я. – А вообще какие-то закономерности есть?

– Есть… на жопе шерсть, – вздохнул Федя. – Толку-то с них? Тебе на лекцию идти надо?

– В понедельник надо, сказали.

– Так ты на работе предупредить не забудь, – напомнил он мне. – А вообще за все закономерности там тебе и расскажут. Наверняка кто-то из научников будет, для этого и собирают, чтобы поведать, что у нас тут и к чему. И каким боком. Или раком.

– А больше все же боком или раком?

– Все больше раком, и выходит боком, – усмехнулся он. – Не было, говорят, поначалу у Тьмы такой активности, чем дальше, тем больше проблем от нее. И твари сильнее становятся. Никогда ведь по стенам не ползали, а сегодня, а?

У меня в мозгу намертво отпечатался стоп-кадр, в котором темная и жуткая тварь ползет по потолку с твердым намерением распотрошить меня, наивного. Как вспомню, так мороз по коже.

– Кстати, в понедельник мы выходные, так что предупреждать некого. И незачем, – сказал я.

Машин у рынка немного убавилось, самое торговое время уже прошло, народ расходился понемногу. Сворачивались и торговцы. Несколько колхозников курили папиросы возле большого «студебекера», о чем-то разговаривая и посмеиваясь. На борту грузовика была крупная надпись белыми буквами «Колхоз «Раменское». Лучшая свинина!»

– По субботам мясом хорошо торговать, – кивнул на них Федя, попутно закидывая в кабину мешок с железякой. – А у раменских и вправду свинина самая хорошая, черт знает, что там у них за свиньи.

– Колхоз-миллионер? – усмехнулся я, вспомнив старые формулировки.

– А то! Получше многих живут.