На пороге Тьмы

И коротко размахнувшись, бросил гранату в дверь, молясь о том, чтобы не промахнуться, чтобы не откатилась она назад, чтобы все вышло так, как и планирую.

Уже убирая голову в укрытие, увидел, что попал. Эфка перелетела через лежащий в дверях труп, а уж как там дальше, смотреть не надо.

Взрыв, грохнувший на улице, получился куда тише, но цели своей явно достиг. Кто-то вскрикнул, резко, явно от сильной боли, и совсем рядом – они ведь наверняка у дверного проема сидели, рядом, как я и рассчитывал, они сами собирались забросать меня гранатами и рвануть внутрь, в атаку.

Все правильно, наступление – лучший способ обороны. Шесть гранат у меня, сплошь те самые эфки, которые «лимонки». Две уже бросил, три в запасе, а еще одну брошу прямо сейчас, успех надо развивать. Плюнув уже на любую осторожность, рассчитывая только на то, что противник сейчас ошеломлен и не готов меня встретить, рванул со всех ног к окну, вперед, вплотную сближаясь с врагом. И еще одну гранату даже не бросил, а просто просунул между прутьями оконной решетки, и разжал пальцы.

Сдавленный крик и звук непонятной возни раздался совсем близко, враг был в каком-то полуметре от меня, отделенный только кирпичной стеной. Давай, беги, если успеешь, недаром же я выждал малую паузу между тем моментом, как хлопнул запал и тем, когда разжались мои пальцы. Теперь даже не отпихнешь, не отбросишь… надеюсь.

Опять взрыв, вонь тротила, крик, звук упавшего тела. А я уже у самого выхода, с автоматом в руках. Весь расчет на скорость и то, что противника издалека не прикрывают. Глупость и авантюра, конечно, я бы прикрывал, но… Федька из пулемета не стрельнул пока ни разу, а если бы у противника было прикрытие, то наверняка в доме напротив, или вообще с той стороны, то есть в Федькином секторе. Заметил бы он их, обстрелял бы.

Шаг вперед, поворот направо, короткую очередь в корчащегося на грязной земле человека в брезентовой штормовке с лицом, оттенком похожим на киношного вампира. И сразу налево, туда, где еще трясся второй, лежащий ничком, и вторая очередь в него. И никого больше?"

"Рядом – никого, точно, трое их было. Одного свалил в дверях, двух других гранатами забросал. А если так, то нечего тут мух хайлом ловить, дернулся назад, присев резко, отскочил, а затем уцепился руками в голенище кирзового сапога убитого, лежащего в дверях, и потащил его внутрь. Тело попыталось застрять в проеме, но я уперся, рванул, и оно заскользило по плиточному полу. Такой, знаете, желтоватый шершавый кафель со вставками бурого цвета, которым тогда, во времена моего детства выстилали все, от вокзалов до общественных уборных.

Дверь, притянутая пружиной, захлопнулась, закрывая стрелкам врага, если такие попадутся, вид на вестибюль здания, а мой взгляд остановился на РПД, так и лежащем на груди убитого.