Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

Я планирую изменить свою судьбу, чтобы не принять на себя проклятие Эдриана и отомстить вам с Эдрианом за все ваши издевательства! Я знаю о тебе все, знаю, что ты безжалостно убила мать Фионы. Я хочу отнять у тебя свою силу, и для этого попросила мне помочь темного генерала Данте Сальваторе!

Признание почти сорвалось с моих губ.

Я готова была выдать ей всю подноготную о себе...

ГЛАВА 43

Но я не могла себе этого позволить.

Просто не могла проговориться – я должна была бороться и одержать победу над самым опасным противником на свете – над самой собой.

Страшно было даже подумать о том, что случилось дальше, если Агнесс узнала все мои тайны!

Как ни странно, но помочь победить это светлое пятно в моем сознании мне помогло нечто темное.

Образ темного генерала Данте Сальваторе – я уцепилась за него, как за спасательный круг и смогла немного заглушить этот мерзкий белый шум, велящий тут же во всем признаться Агнесс.

Темный как будто подавлял этот неправильный свет, даже не будучи рядом со мной. Просто возникнув в моем сознании.

Да уж, лучше думать о красивом мужчине, нежели об этой липкой паучихе Агнесс и о том, как сильно я ей доверяю.

На самом деле не доверяю ни капельки!

И сестрой эту мерзкую гадину не считаю!

Я – это я.

Попаданка из современного мира в чужом теле.

Я не Фиона и могу сама управлять своим сознанием.

Паразитка Агнесс, прочь из моей головы!

В этот момент я ощутила небольшой приступ боли и головокружения, и вдруг…

В моем сознании возникла белоснежная тарелка с аппетитной закрученной трубочкой вафлей, начинённой вареньем, вбитым со сливками. Вафля была горячая, свежеиспеченная, с характерной ребристой поверхностью, такая румяная и, наверное, вкусная…

Красивый мужчина с ровными платиновыми волосами и вкусняшки – правильно, что еще представлять, чтоб победить воздействие Арахнесс?

Но я поняла, что эта вафля была послана мне подсознанием неслучайно.

В ней был какой-то смысл. Какая-то подсказка. Какой-то намек.

Она была связана с моим настоящим именем, потому что по звучанию была чем-то на него похожа.

И тут меня пронзило словно током. Сотни воспоминаний о моем настоящем имени хлынули, как будто через прорванную лавину!

О да, в моем мире у меня действительно было необычное старинное имя, которое я никак не могла принять, поэтому откликалась на глупое прозвище, придуманное подругой. И оно действительно чем-то отдаленно напоминало слово ""вафля"".

Евфалия.

Так меня назвали по просьбе бабушки в честь ее няни. Только одна она ласково звала меня Фаля, Фалечка, не принимая моего прозвища.

– Кушай вафлю, Фалечка, – приговаривала бабуля, ставя перед маленькой мной на стол белоснежную тарелку с только что испеченным в старой советской вафельнице угощением.