Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

– Будет отличный контраст с этой недоделанной коровницей!

– Вы поверьте, у нас очень хорошие, магически чистые молочные продукты, – продолжал распинаться Фармогост. – Недаром говорят, молоко с Папперино выкормит не хуже материнского! Но наш колодец вочумлен и вера стала нас покидать. Вот если б Надежда Империи изволила пролить на него свою благодатную силу и очистить его от чумы…

И все работники фермы умильно сложили руки, глядя на Агнесс так, словно она была великим божеством.

ГЛАВА 12

Сестрица не разочаровала и тут же подхватила весь этот спектакль.

– Покажите ваш чумной колодец, – кротко улыбнувшись, сказала она и пошла наравне с Фармогостом, Липой, и остальными доярками и батраками, о чем-то с ними душевно разговаривая.

Приласкала деревенских детишек по кудрявым головкам, улыбнулась старосте, с участием спросила доярок, как тяжел их труд, и не нужно ли прислать помощь – теплую одежду и утеплительную магию для общежития?

Ну просто мать Тереза, мать ее…

Вот никогда не скажешь же, что воровка, извращенка и хладнокровная убийца!

Придворные с почтением последовали за ними, а в первых рядах – Бланшар и дух с кристальоном.

Те все снимали, конечно.

Благо, идти до колодца было не так уж и долго.

Это был огромный, старинный каменный колодец, накрытый досками, на которых красной краской (или кровью?) были начерчены какие-то вроде символы, а вроде руны.

Та самая защита от столичного мага, я сразу поняла.

Даже более того… Я почувствовала…

Почувствовала там, в глубине, какое-то шевеление. Это было странно. Это было… Пугающе.

Но это было шевеление МОЕГО дара!

Вернее – его жалких остатков, которыми не удалось завладеть Агнесс.

Я изо всех сил напряглась, чувствуя, как в правой руке собирается слабый, слабый импульс…

Там, в колодце было опасно и грязно. Там была кровь, смард, чума.

Но это можно было изменить. Исправить!

Доску с защитными рунами убрали, и староста Паперрино с огромной опаской при помощи жутко скрипящего журавля вытянул из колодца ведро воды.

Она была мерзкая, словно кровавая, с плавающими на поверхности ошметками бурой слизи, источающей вонь, и колышущейся, как будто живой.

Даже само ведро было жутким – проржавелым, почерневшим, изъеденным червями.

– Марена, марена, будь она проклята… – со страхом зашептались деревенские. – Ой, светлые духи в бескрайних высотах Эфемера, спасите от марены, введите в пути доброты!

А я меж тем как будто нащупала тонкую ниточку из кристальной чистоты, которая могла вытянуть всю эту гадость из питавшей колодец жилы."

"Я чувствовала свою магию слабо, отдаленно, как будто парализованный слабое шевеление, поддрагивание руки или ноги.