Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

"

"Форуп Лошаль был весьма полным молодым человеком с кудрявыми волосами, расчесанными на прямой пробор, с двумя подрагивающими подбородками и водянистыми глазами.

Он часто заморгал, переминаясь с ноги на ногу и жалко замямлил.

– Дорогая, я, я...

– Не знаю, почему рассказала это! – заплакала Калопина. – Не знаю, что, что на меня нашло!

И тут ее взгляд остановился на мне.

Я вежливо кивнула и отпила из бокала искристого, который был у меня в руках.

ЕЕ БОКАЛА.

В то время, когда она осушила бокал, который подсунула мне!

Так вот что там было – сыворотка правды.

Меня хотели раскрутить на скандальные признания на моем собственном приеме.

Но кое-чего не учли.

Осознав, что попалась на свою же собственную удочку, Калопина громко и горько разрыдалась. Ведь ее репутация в высшем свете была загублена.

Узнавшая об измене своего супруга, Ганна Лошаль тоже разрыдалась – вернее, громко завыла.

Как будто сама за спиной муженька не потешалась над его нелюбовью к гигиене.

А все гости принялись расходиться, бурно обсуждая эту потрясающую новость.

Громкий скандал, которым завершился вечер, был для них слаще меда.

Мой прием был идеален.

Мне оставалось только душевно проводить всех гостей, и можно было выдыхать.

Эдриан явно намылился под предлогом прощания завести со мной беседу, но черта ему с два – я отправила к нему прощаться болтливую Мерседес, которая явно обрадовалась возможности исполнить обязанности хозяйки вечера.

– Могу ли я удостоиться чести, леди Адлер?

Замерев на одном месте, я досчитала до трех, чтобы успокоиться, и медленно обернулась...

ГЛАВА 79

Данте стоял прямо за моей спиной в полумраке коридора.

Без повязки.

Я тут же окунулась в его темно-синие глаза, как в океан. Океан – стихия, которой сопротивляться не было никакого смысла.

Зачем он снял наглазник?

Что сейчас видит во мне? Неужели читает мои мысли?

– Что вам угодно, темный генерал Сальваторе?

– Всего лишь, чтобы вы проводили меня до ворот, леди Адлер.

По местному этикету считалось, что если хозяева провожали гостя дальше порога, значит, оказывали ему особую честь.

– Вы – тот, кто избавил нас от мареновой угрозы, – любезно проговорила я. – А значит, вам можно все.

Мы шли по дорожке рука об руку, и гравий тихо шуршал под ногами.

Я пыталась унять бешено колотящееся сердце, которому не было совершенно никакого удержу и покоя.

Зябко поежившись, обняла свои обнаженные плечи руками – в Серинити уже наступила морозная зима. Она была не сильно холодной – градусов пять-шесть, а то и меньше.

Но в открытом шелковом платье все равно, конечно, холодно.

Вдруг Данте снял с себя форменный военный китель и накинул мне на плечи.

Он был тяжелый и хранил тепло его тела.

Я согрелась вмиг!

Нет, не согрелась.

Меня кинуло в жар.