Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Стоявший рядом с ним главком Каменев медленно, очень медленно повернулся ко Льву Давыдовичу — тот, будто впервые в жизни, с отчетливой пронзительностью видел каждую черточку на его лице, чуть ли не любой волосок в пышных и длинных, истинно шляхетских усах. И тут лоб главкома словно взорвался, как переспелый арбуз, выбросив массу красной и теплой мякоти прямо в лицо Троцкого.

— А-а!

От собственного крика, пропитанного болью и ужасом, председатель РВС очнулся, время снова убыстрило свой ход, на разум и все чувства обрушились звуки.

— Что такое, товарищи?!

— Главкома убили!!!

— Твою мать!!!

Адъютант с исказившимся лицом прыгнул вперед и прикрыл Троцкого собственным телом, а его неожиданно крепкие и сильные ладони буквально пригнули к дощатому помосту. Лев Давыдович хотел возмутиться, но тут же к нему вернулась способность размышлять.

«В меня целили! Но панцирь выдержал. А вторым выстрелом Каменеву голову разнесли». — Троцкий сжался в тугой комочек, представив, как неведомый стрелок ищет его в прицеле."

"Захотелось жить как никогда, до боли каждой клеточки тела. Он чуть ли не заскулил, стараясь сделаться как можно меньше и вжимаясь всей грудью в начищенный до блеска сапог.

— Товарища Сталина ранило!!!

— Да не ори ты, и так вижу! Руку выше перетягивай, напрочь ведь снесло!!!

— Дайте бинта!

— Ремень снимай, стягивай туго! Врачей сюда!

«Вот оно как?! Кроме Каменева еще и в грузина попали», — от мысли, что неизвестный злоумышленник подстрелил ленинского соглядатая, Троцкий повеселел, к нему вернулось привычное хладнокровие. Но вскакивать на ноги не стал, к чему изображать героя, и продолжил вслушиваться в царящий кругом кавардак, сопровождаемый криками, стонами и руганью, которые, однако, не помешали председателю РВС расслышать еле слышный звук далекого выстрела.

— Из того дома бьет, сучий потрох!

— Пять выпалил, магазин пуст!

— Сволота!

Суматоха на трибуне продолжалась, но уже принимая упорядоченный характер. Да и сутолока на площади прекратилась, лишь раздавались звонкие и строгие команды на немецком и русском языках. Лев Давыдович так ничего и не видел, да и не собирался, но зато все прекрасно слышал. Чей-то властный и знакомый голос громко приказал:

— Живьем брать, суку!!! Быстрее, мать вашу! Весь парад мне испортил, поганец!

«Тухачевский! В наполеоны метит, выкормыш, парад ему испортили. Ничего, я ему это припомню». — Троцкий мысленно сделал зарубку в памяти, и только сейчас решился встать, благо сильные руки адъютанта сами стали приподнимать его на ноги…

Тирасполь(2 октября 1920 года)

— Какие дикари! Я видел их в Сирии. Наши зуавы в сравнении с этими варварами вполне цивилизованные и приличные люди! У них воинственный вид, у всех этих мусульман, но они плохие воины.