Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Пальцы его дрожали, Милюков это ясно видел — лишь сломав третью спичку, Арчегов закурил, жадно глотая дым.

И это сломало ледок предубеждения: молодой генерал напомнил ему своей горячностью погибшего сына. От тягостного воспоминания запершило в горле. Но Милюков сознательно молчал, только хмурил брови да тер пальцем переносицу — он прекрасно понимал, что вскоре генерал заговорит с ним начистоту.

И добился своего — мучительная пауза становилась невыносимой, и военный министр первым нарушил ее, задавив дымящийся окурок в пепельнице решительным движением. Затем снова уселся в кресле, положив руки на стол.

— Позвольте, Павел Николаевич, говорить с вами предельно честно и откровенно. Без малейшей утайки, как на духу!

— Я только буду рад этому, Константин Иванович.

— Видите ли, этой зимой «белое движение» было практически разгромлено и агонизировало. Победить большевиков в чисто военном аспекте мы не могли, да и не может решаться мечом гражданская война. Это, на мой взгляд, столкновение двух идеологий, в котором большевики до последнего времени уверенно нас переигрывали…

— Тут можно полностью согласиться с вами. Только с уточнением, которое касается «последнего времени». Я не уверен в том, что мы до сего дня создали достаточно эффективный пропагандистский аппарат. В отличие от нашего противника!

— Вы правы, вот только я не имел в виду «белую» идеологию в чистом виде. В той же Сибири у нас довольно эффективная агитация, но построенная на идее полностью независимого государства, вплоть до воссоздания единой России. Кстати, практически эта самая концепция господствует во всех казачьих «буферных» образованиях. Не измененная ими с восемнадцатого года. Один Юго-Восточный Союз и идея «Казакии» чего стоят. И с такой точкой зрения нужно считаться, хотим мы этого или нет. Сибирь — это золото, казаки — хлеб, но главное — это три четверти нашей вооруженной силы, которая сейчас категорически не желает продолжения войны с красными, — Арчегов слегка хлопнул крепкой ладонью по широкому столу. И с нарастающим возбуждением продолжил: — Это не идея «единой и неделимой», но она оказалась намного более жизненной и понятной для населения. Пусть не всей России, об этом не может быть и речи, но в этих регионах мы полностью закрепились. И как только появится более-менее определенная идеология, охотно разделяемая большинством населения страны, вот тогда мы и победим большевиков.

— И когда же она соизволит появиться?! Это процесс долгих лет, а отнюдь не месяцев, господин генерал, к чему многие политики стремятся, — с нескрываемой иронией спросил Милюков и поразился открытой улыбке генерала. И уверенному взгляду. И был ошеломлен победным смешком.

— Это от большевиков сейчас зависит, но, думаю, в течение года.