Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Нет, свет-теща блюла определенную дистанцию, все же молодой зять был военным министром и генерал-адъютантом, а это и грело бабью гордыню. Но определяющим для себя значением здесь женщина считала «молодого», потому действовала исподволь через беременную жену, считая, что любящий ее Арчегов отказать никак не сможет.Не знала она его — еще как смог, да поговорил резко, указывая «маман» ее место. С того дня и полетело все кувырком — жена дулась, теща скользила по дому бесплотным духом, стараясь не попадаться ему на глаза, а он сутками пропадал на службе. Иной раз приходила в голову мысль устроить теще какую-нибудь автокатастрофу — то был плод бессильной злости и безнадежного отчаяния.Одни хлопоты начались — кое-как заставил дуру передать буквально все содержимое дарованных чекистами вагонов, включая любимые фикусы, в сиропитательный дом, а оружие и все немалые ценности, «подарок» от любезных «товарищей», в государственную казну.Вологодский сие дело сразу одобрил, но публиковать в печати о таком щедром даре запретил, заметив, что лучше подождать порочащих слухов. Как в воду глядел старик — шепотки уже в июле пошли, слишком многие депортированные видели злополучные вагоны и пресмыкательство чекистов, которое окончательно выбило из «любимой» тещи остатки здравого смысла. Хоть волком вой!А эта торжественная встреча, что устроили ему большевики?! Литавры и речи, что были произнесены на перроне, с восхвалением до небес успехов молодой «сибирской демократии» и лично его как военного министра. Он прекрасно понимал подоплеку и нарочитое радушие московских хозяев — стравить белых между собой, вызвать ненависть «южан» к запродавшимся сибирякам, «самостийность» супротив «единой и неделимой». Тем паче сибирское золото связало первым руки, и теперь они лишены возможности продолжить безнадежное дело гражданской войны."

"— Я этого добился, — прошептал военный министр и прижался спиной к дубовой спинке скамьи. Константин Иванович действительно был доволен — новой вспышки войны между белыми и красными можно было теперь не опасаться.

Вся разрушающая энергия последних направлена на запад. Конечно, если экспорт революции не удастся, то предстоит новая схватка, к которой белые, получив желанную передышку, смогут лучше подготовиться. Но по-человечески было обидно, когда самым ласкательным словом в устах оппонентов для него было «красная подстилка»."

"Но что жалиться?!Сам выбрал этот путь, никто не толкал. И в жертву будет принесено не только имя, сама его жизнь. Такого поворота событий Антанта ему никогда не простит и будет всеми силами стараться «убрать». Как и Вологодского, Пепеляева и других, что отказались принимать навязываемые им правила политической игры.