Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

 — Троцкий секунд десять осмысливал сказанное, потом хмыкнул, не сдержав усмешки: — Забавно… Хм…

— Наличие трех эсминцев и двух подводных лодок на Каспии нужно только для войны, дабы прервать наши перевозки от Гурьева. Но сейчас вряд ли… А вот если вы их передадите или продадите, то гарантия искренности ваших намерений будет для нас полная. Тем более что на Астрахань мы не претендуем. Да и не нужна она тогда будет, по большому счету.

— Я думаю, этот вопрос могут решить наши технические специалисты.

— Вот и хорошо, Лев Давыдович, с вами приятно иметь дело. Да, вот еще. И опять по флоту.

— И чем же он вам так приглянулся, Константин Иванович?

— Мало ли что может случиться в самое ближайшее время, хотелось бы встретить его во всеоружии. У вас в Николаеве есть подводная лодка типа АГ, да еще три-четыре ее «товарки» на стапелях. Да столько же «эльпидифоров», да полдюжины самоходных «болиндеров». Все в высокой степени готовности, за полгода-год можно в строй ввести. Они не представляют для нас угрозы — флот может наглухо закрыть Бугский лиман минными заграждениями и спалить верфи. Тут дело в другом — мы желаем убедиться в высокой эффективности коммунистического труда.

Троцкий долго молчал, задумчиво глядя на Арчегова, стараясь понять затаенное в словах. От этого пронзительного взгляда военному министру стало зябко, и он постарался скрыть это ощущение словесной завесой:

— Мы оплатим строительство, накормим рабочих до пуза, но корабли нужны нам. Зачем их зря терять? Ведь не секрет, что на нас сильно давят, но мы выдержим. — Арчегов проникновенно посмотрел на Троцкого и тут же развел руками, как бы извиняясь: — А вот некоторые могут того давления не выдержать, да и искушение для них слишком велико.

— Хотите выпить красного вина, Константин Иванович?

От такого предложения Арчегов чуть не поперхнулся, но, взглянув на Троцкого, собрал всю волю в кулак и безмятежно произнес:

— Хорошо бы бессарабского, там просто чудесные виноделы. И вина хорошие, крымским или грузинским почти не уступают.

Троцкий тут же сделал характерный знак порученцу, тот вышел, и не прошло минуты, как на столе стояла пузатая бутыль, оплетенная соломой. Уже открытая, явно ожидавшая продолжения беседы с ее использованием.

«Все он понимает, бестия. Умен! Намеков можно дальше не делать — „льва революции“ теперь не нужно убеждать». Арчегов потянул терпкое вино из бокала, оно было превосходным. Генерал не был ценителем вина как такового, просто любил пропустить стаканчик и потому отказываться от предложения Троцкого не собирался. Зачем это делать, если тот всячески демонстрировал радушие и гостеприимство.