Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Если он на самоубийство решился раз, то на вторую попытку пойти может. Ох, зря я это заварил, выждать нужно было».— Ты плохой патрон вставил, осечка была.

— Слава Богу! Представить страшусь, если бы…

Константин осекся, вздрогнул от пришедшей в голову мысли. Быстро откинул шомпол, выбил из барабана блестящий латунный цилиндр. Поднес его к глазам, всмотрелся и ахнул, не сдержав изумления.

— А ведь ты знаешь этот патрон, — прохрипел монарх, сдавив крепкими пальцами плечо генерала. — Ведь знаешь?! Не вздумай мне лгать! Сам тогда придушу тебя, собственными руками!

— Да пошел ты… Лишь бы недалеко! — огрызнулся в ответ Арчегов, пребывая в жуткой растерянности. — Я зарядил в камору совсем иной патрон. Целый! Не эту «выварку»! Такого не может быть!

— А что может быть?! — сразу насел император, сверля пронзительным взглядом генерала и крепко, до боли, схватив того за руку. — Откуда он там тогда взялся?!

— Таких патронов только три было. Я их выварил! Один у адмирала Колчака остался, на память, другой я раньше того опробовал, первым, для проверки. Он на полке с этим стоял, за книгами…

— У тебя в кабинете? Дома?

— Да, — прохрипел Арчегов, уже понявший, что произошло. — То-то вчера женушка в комнату заглядывала, а наган на столе лежал. И весь вечер такая добрая была, все льстилась…

— Завидую я тебе, Костя. У тебя такая жена…

Арчегов чувствовал себя скверно, пот тек ручьем, хорошо, что платок был под рукою. Михаил посмотрел на пришибленного генерала. Усмехнулся, мягко спросил:

— Так, значит, правду шепчут, что ты адмиралу застрелиться предлагал? Теперь я понимаю, что произошло тогда и зачем ты это сделал!

— Надеюсь, ты сам больше стреляться не будешь?!

— Нет! — отрезал Михаил Александрович. — Такой дури от меня больше не дождешься. И так Нине Юрьевне на всю жизнь обязан! Патрон мне отдай, он теперь мой. Я его, как Александр Васильевич, вечно хранить буду.

— Возьми, что уж тут, — Арчегов протянул монарху его несостоявшуюся смерть, запечатанную в цилиндрике, полез в карман за портсигаром. И остро захотелось налить полный стакан водки, шарахнуть его залпом, настолько он себя скверно чувствовал.

— А не выпить ли нам, генерал?! А то на душе так муторно…

Это был не вопрос, а предложение, и Константин кивнул, соглашаясь — Мики просто прочитал его мысли, потому что и сам пребывал в точно таком же состоянии.

— Да еще помянем раба божьего Семена. Хоть и натворил он дел, но человек порядочный был.

«Сволочь порядочная, это точно. Хотя, с одной стороны. А с другой — все же и полезное делал, но только в этом времени. А в том такое натворил, что не поминать, а проклинать нужно».— Брось, Константин Иванович, хмурить лоб.