Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Тот не мог не пригласить, когда под самыми окнами дворца стояли на якоре две канонерские лодки, набережная была оцеплена морской пехотой, а на противоположной стороне реки дымили трубами угловатые ящики бронепоездов.

— У меня возникло такое ощущение, будто в чан с дерьмом с головой кинулся, — прошептал атаман моряку, и тот кивнул в ответ, молчаливо разделяя этот взгляд.

Так они и сидели, слушая вопросы Пепеляева и ответы на них царя — встревать в этот диалог они не имели ни малейшего желания. Другие игры пошли, в которые лучше не лезть, целее будешь…

— Ваше величество!

В кабинет ворвался, другого слова и не подберешь, генерал Оглоблин. В чрезвычайном возбуждении, тряся бородкой, атаман посмотрел на монарха округлившимися глазами.

— Ваш флигель-адъютант вместе с генералом Пепеляевым ехали в автомобиле сюда, сопровождаемые казачьим конвоем. И он…

— Кто он? — Михаил поднялся со стула, повысив голос.

— Да этот сукин сын, Шмайсер! Ударил генерала по голове, затем оглушил рукоятями пистолетов водителя и адъютанта. И перестрелял моих казаков. Всех! А их в конвое семеро было!

— Насмерть?!

— Нет! Все живы! Только этот стервец каждому по три пули всадил — в правую руку и плечо, и левое ухо прострелил. Куражится, сволочь! И убег хрен знает куда. Но искать нужно.

— Сейчас я отдам приказ…

Пепеляев с побагровевшим лицом вскочил с места, хотел было кинуться к дверям, но был схвачен крепкими руками атамана Семенова.

— Постойте, уважаемый! Тут дело очень щекотливое! Вы понимаете, Виктор Николаевич, кого искать придется?! Простите меня великодушно!

Пепеляев недоуменно посмотрел на бывшего «властителя Забайкалья», а тот вздохнул тяжко, и словно ребенку принялся втолковывать то, что ему казалось простым:

— Это ж какой позор будет! Убегший-то не Ванька-разбойник какой, а верный адъютант самого царя-батюшки, простите, ваше императорское величество, — Семенов простодушно заморгал, разведя в извинении руки. — До стрельбы по своим докатились. Людям-то чего говорить будем, как солдатикам да казачкам разъясним, за что они генерала бравого за белы рученьки вязать будут…

— Если еще до тех рученек доберутся! — скривился Оглоблин. — Порвет ведь он их, как волк щенят-сосунков…

— И я о том же толкую! — Семенов, поморщившись, почесал пятерней затылок. — А ежели сегодня о том весь город судачить начнет?! Молчать нужно накрепко. Объявить — так, мол, и так, эсеры все сволочи, угомониться никак не могут. Генерала Болдырева убили, а Пепеляева ранили. Конвой обстреляли, а в схватке со злодеями флигель-адъютант Шмайсер героически погиб! И похоронить торжественно генерала с ним!

— Так он же сбежал!

Первым от ошарашивающих предложений опомнился Оглоблин.