Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

 — С патронами поможете, а то у нас по обойме на винтовку и по диску на пулемет?! «Виккерсы» вообще без лент. Но если бы большевики вздумали нас истребить, они бы кровью умылись.

— А чем бы воевали, коли пришлось?

— «Хлыстами», — генерал показал рукою на незнакомый автомат. — Пистолет-пулемет! Патрон пистолетный, японский «Намбу», но стреляет как пулемет. Плотно, хотя не далеко. Патронов к нему взяли в избытке.

— В лесу дальность не слишком нужна, так что ваш автомат здесь будет зело полезен. Нам не выделите самую малость?

— У меня две сотни «хлыстов», половина из них ваша. Специально привезли. Взамен прошу нам выдать боеприпасы. У нас, как я уже говорил, их практически нет.

— Что-что, а к английскому оружию с боеприпасами у нас проблем давно нет. Сегодня же получите все требуемое со складов. Подайте заявку и напишите все, что вам нужно.

Марушевский облегченно вздохнул — напряжение последних дней с души схлынуло. Теперь все пойдет совсем по-другому, а на силу ответ будет дан силой. И немедленно!

Брест

— Панове большевики в спасители России записались?! Это что-то новое для вчерашних германских наймитов!

По губам Пилсудского пробежала злая ухмылка. Пышные усы встопорщились — «начальник государства» пребывал не в самом лучшем настроении. И было отчего призадуматься…

— Жид Троцкий примеряет роль князя Пожарского, а «литератору» Ленину не дают спать лавры купца Козьмы Минина. Генерал Брусилов собирает новое ополчение, спасать Россию от польской интервенции, будто на дворе 1612 год стоит!

Пан Юзеф продемонстрировал неплохое знание русской истории, которую он внимательно изучал в молодости. Цель тогда для него была ясна, а чтобы победить врага, нужно его досконально знать. А такие знания может дать только история, и как нельзя лучше. Прошедшее время дает правильные ответы для настоящего и позволит предвидеть будущее.

Последние дни Пилсудский пребывал в замешательстве и напряжении — в Москве сейчас решалась судьба его страны. Если сибиряки договорятся за себя и за Деникина о продлении перемирия с красными, то большевики смогут сосредоточить против Польши не меньше тридцати стрелковых дивизий, создав полуторный перевес.

В таком варианте развития событий ничего хорошего он не ожидал. И пусть паны горлопанили в Варшаве о доблести жолнежов и трусости москалей, но сам Юзеф хорошо знал, каковы русские солдаты. Тем более сейчас в Москве принимали лихорадочные меры.

Русские генералы и офицеры сотнями записывались в Красную армию. Ненависть к полякам, как к интервентам и оккупантам, полностью задавила в их душах злобу на большевиков — русское офицерство всегда пылало патриотизмом, в отличие от интеллигенции, что страдала равнодушием и космополитизмом.