Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Однако сейчас подработанный автомат не заедало, длинный японский патрон заходил ровно, перекосов не было. И грязи не боялся, хотя офицер его специально мелким мусором посыпал.

Теперь дело за производством опытной партии и войсковыми испытаниями. Если все пройдет успешно и винтовка получит одобрение военного министра, в чем сам Тирбах сейчас был полностью уверен, то к концу лета армия начнет получать первые серийные образцы.

А ведь будет еще и ручной пулемет, первый экземпляр которого уже доводится до нужной кондиции, как поведали ижевцы. Конструкция соблюдена в точности, детали механизма взаимозаменяемы с винтовкой.

Все отличие в длинном винтовочном стволе в 80 сантиметров, более толстом, что настоятельно необходимо для ведения стрельбы длинными очередями, и сошках, без которых никак нельзя. Да иной формы приклада — так лежа удобнее целиться.

Пора и над названием для нового оружия думать. Оружейники с ходу предложили два, по аналогии с имеющимся «хлыстом». Для автоматической винтовки «плеть», а пулемет окрестили «нагайкой». Названия ходовые, характер оружия только подчеркивают.

Вот только сам Тирбах сомневался, что военный министр их оставит. Как он слышал собственными ушами, в марте генерал Арчегов раз обмолвился, назвав автомат «калачом». Вроде как «кормить» врага будет, как Петр Игнатьевич понял по этой оговорке.

Правда, это только ему послышалось, другие настаивали, что главнокомандующий вообще назвал это новое оружие каким-то «калашом». Что это такое и с чем его едят — непонятно! Очень странное название, если не сказать больше…

— Все налюбоваться не можешь ижевским творением, глаза отвести, Петр Игнатьевич?!

В комнату стремительно вошел командир дивизиона канонерских лодок капитан-лейтенант Миллер. Возбужденный донельзя для своего спокойного немецкого характера, с разгорячившимся лицом и нервными, порывистыми движениями.

— Что случилось, Владимир Оттович?

— Пока не знаю, но чувствую одним местом — грядут у нас большие перемены и вряд ли к добру!

Тирбах отложил автомат в сторону, моментально насторожившись. Его друг к розыгрышам не имел ни малейшего пристрастия, а таким он его не видел даже со времен злосчастной эвакуации с Иртыша.

— В чем дело?

— С «Ангары» отправили радиограмму для ретрансляции в Иркутск адмиралу Смирнову. От военного министра.

— И что тут такого, камрад? Просто генерал Арчегов не воспользовался телеграфом!

— А им и не воспользуешься! Командующий флотилией лично опечатал станцию в Лиственничном и выставил караул. Отсюда, с Порта Байкал, можно связаться только с Глазково, где любое послание пропадает втуне.