Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Да еще один умелец на броневик связку тротиловых шашек зашвырнул.

Во флигеле вряд ли кто уцелел — там до последней секунды стреляли, смертники! А вот отсюда кто-то мог и попытаться сдернуть, когда понял, что промедление опасно! Мог, и наверняка бежит где-то рядом. Эх, знать бы, как эти проходы идут!»

Мысли мгновенно улетучились из головы, а тело само рвануло в сторону — в темноте арки запульсировал огненный цветок.

— Не стрелять! Живым брать!!!

Прокричав команду и чуть не сорвав отчаянным воплем голос, он рванулся вперед — вражеский стрелок дал только одну короткую очередь — и снова бросился бежать.

«Может быть, уже патроны экономит?! Или они у него закончились?!» — мысль обожгла разум и подхлестнула тело. Ярость стала расчетливой — в него стреляли с ППС, звук знакомый, ни с чем не перепутаешь. А значит, ясно, откуда ветер дует!

— Стоять, сука!

Беглец оказался чекистом в привычной кожаной куртке. В возрасте мужик, потому и запыхался. Он остановился, но вот только не для того, чтобы поднять руки для капитуляции, а вскинуть «хлыст». Константин тут же дал очередь, стараясь попасть только в правую ногу.

— А-а!

Автоматчик упал на землю, крутанулся от боли, машинально схватив себя за ногу. Арчегов стремительно бросился на него, выкладывая все силы и вытянув руки, за мгновения преодолевая эти долгие два десятка шагов. Теперь он был уверен, что возьмет эту сволочь живой!

— Сука!

Чекист поднял автомат, но навел его не на бегущего к нему генерала, а упер себе в подбородок.

Константин еще поднажал, хотя это было невозможно, но уже осознал, что не успевает. Автомат глухо взрыкнул, откинув назад человеческую голову, из которой полетели кровавые брызги.

— Твою мать! Не успел…

Обессиленный и опустошенный, Константин рухнул задом на загаженную землю рядом с трупом и попытался сплюнуть. Но не смог — во рту пересохло, язык рашпилем тер гортань.

— Вы целы, ваше высокопревосходительство?!"

"Его со всех сторон обступили егеря, хрипло дышащие, будто загнанные лошади. Подхватив под руки, подняли.

— Да цел я, не беспокойтесь! Этого обыскать!

И словно молнией пронзило мозг — он вспомнил самую любимую книгу своего отрочества — «В августе 44-го». Вот так и сидел рядом с трупом немецкого диверсанта Павловского старший лейтенант СМЕРШа Таманцев, не успевший взять того живьем. И те описанные в книге чувства контрразведчика и «волкодава» сейчас были для Константина Ивановича близки и понятны как никогда. И Арчегов хрипло рассмеялся:

— От Таманцева ты бы так не ушел, гаденыш, будь он на моем месте… Ха… А будь я на твоем, падло, то два против одного, что хрен бы вы меня догнали! Это точно…

Иркутск

— Все готово, Сеня. Я думаю, пора настала!

— Ты уверен?

Фомин пристально посмотрел на улыбающегося Шмайсера.