Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Да и не у вояки, а у заплечных дел мастера, как в старину говорили про палачей, что в пыточных дневали и ночевали.— Вы в чинах ориентируетесь, «товарищ»? — Константин медленно, чуть ли не по слогам, усмешливо промолвил, но напуская ледяные нотки в голос. — Хоть немного разбираетесь? Тогда объясню — на мне генеральские погоны, а не штаб-офицерские.

— Конечно, ваше высокопревосходительство, если вам так привычнее. И разрешите присесть, товарищ гвардии майор! Ведь так к вам совсем недавно обращались? В той «вашей» жизни?

— Вы, наверное, белены объелись, «товарищ»?! Или мухоморов пожевали для вящего удовольствия?! Чую, что перегаром от вас не разит, а потому делаю такое допущение!

— Я хорошо понимаю ваши слова, господин генерал. Я действительно знаю, кто вы есть на самом деле. Хотя в такое очень тяжело поверить. Обычному человеку, но никак не мне. И, судя по такому отношению, вы, Константин Иванович, прекрасно знаете, кто я такой. И Фомин, и его цепной пес… Простите, но так я привык называть Шмайсера. Вам обо мне рассказывали, не могли не поведать. Да и «хлысты» ваши солдаты держат, а ведь это оружие совсем другого времени. Ведь так?

Арчегов промолчал, желания лезть в ловушку у него не возникло. А в голове всплыла знакомая фраза из известного кинофильма про нашего разведчика в черной эсэсовской униформе — «никогда так Штирлиц не был близок к провалу».

— К тому же вы сделали одну маленькую оплошность, господин генерал. Министр Яковлев тот еще интриган, и вы, стремясь заручиться его поддержкой в декабрьские дни, кое-что ему поведали о своем прошлом, вернее, будущем. Немного, но весьма занимательно.

— Вы читали записки убитого эсерами Яковлева?"

"Арчегов усмехнулся, демонстрируя любопытство. Как он и предполагал, утечка информации произошла, теперь для него стало ясным, кто ее и когда «слил». Осталось только выяснить, зачем это было сделано. И указал рукой на лавку.

— Садитесь, товарищ Мойзес, — Константин сделал упор на первое слово, вкладывая в него совсем иной смысл. Не начала двадцатого века, а его конца. И «валять» дурака дальше ему не следовало — и так все понятно, откуда ветерок дует.

— Не успели мы бумаги те прибрать, слишком поздно узнали и спохватились, а вы смогли перехватить. Жаль, очень жаль. Но что тут поделаешь, — он пожал плечами.

— Такова жизнь, господин генерал. Кто первым встал, тому и штиблеты. Так говорят в бедных еврейских семьях?

Мойзес присел рядышком, но бочком, чтобы видеть собеседника. Лицо чекиста вблизи оказалось таковым, что Константину потребовалась вся его многолетняя, вбитая военной службой выдержка, чтобы оставаться нарочито спокойным. Он даже недрогнувшими пальцами достал еще одну папиросу и неторопливо закурил.

Но собеседнику не предложил — велика честь.