Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Боязно!

В истории ожесточенного противостояния двух соседних славянских народов было слишком много примеров, когда война с русскими для поляков выходила боком!

Пилсудский бы сам возглавил войска Южного фронта, что сейчас победно шли вперед, но…

Приходилось быть сдержанным — Франция, главный поставщик Польше вооружения и основной кредитор, весьма остро реагировала на территориальные притязания Польши к своим восточным соседям — литовцам, русским и украинцам.

Да и белые клацали зубами от злобы на Кавказе и в Сибири, собирая силы для реванша. А к ним Пилсудский относился очень серьезно и осторожно, даже с опаской, в отличие от недальновидной шляхты, что презирала и ненавидела «пшеклентных москалей».

Сам Юзеф полностью разделял такие эмоции, но не был глупцом, чтоб прилюдно показывать это. А потому идиоты в сейме не поняли ничегошеньки — белорусам и украинцам можно гарантировать, что угодно их душенькам, и даже больше того!

Красивые слова стоят-таки недорого, почти задарма, как говорили в его юности местечковые жиды, но производят большое впечатление! Большевики это хорошо знают, вот только тупые паны прут наобум, им бы только кровушку пролить!

Суть в том, что Пилсудский не собирался выполнять обещания — в новой Польше место только тем, кто говорит по-польски. А кто не захочет, то сам поневоле «запшекает»!

— Ничего, панове, — с угрозой прошептал Пилсудский, — посмотрим, как заговорят в сейме, когда мои войска завтра войдут в Киев! Как вы забегаете передо мною, пресмыкаясь…

Москва

— Потому встал вопрос о том, что нам следует делать — либо победить внутреннюю контрреволюцию, подписав очередной «похабный» для нас мир, но на этот раз с поляками… И навсегда потерять шансы тряхнуть мировой буржуазией. Или…

Ленин сделал долгую артистическую паузу и медленно обвел глазами присутствующих, задержав свой взгляд на Троцком."

"Лицо вождя преобразилось, оно дышало неукротимой энергией и решительностью. Таким энергичным Лев Давыдович любил Ильича, «старую сволочь» — именно в самые сложные моменты тот умел заставить других товарищей принять его политически выверенное и, как показывала практика, совершенно правильное в той ситуации решение.

— Что или, Владимир Ильич?

Троцкий моментально подыграл вождю, зная, как тот любит слышать подобные вопросы.

— Или договориться с белыми о заключении мира или, по меньшей мере, продлении перемирия на год. С надежными гарантиями, чтобы эта сволочь не вздумала ударить нам в спину.

— А все силы перебросить на поляков?! А там Германия, где еще пылают костры революции?!

Троцкий не скрывал восхищения перед дерзким замыслом — ленинский стиль предстал перед ним во всей красе. Уступить в малом, разъединить врагов и бить их по частям.