Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

— Или не планируют… Если ты по залету на свет появился, — через силу улыбнулся Фомин, но добавил серьезно: — Тебя этот мир не отторгнет, Андрей, потому что тебя здесь нет…

— Сеня! — Путт умоляюще взглянул. — Ну делай что-нибудь! Ну, ты же не можешь так просто сейчас умереть! Ну, заговори кровь себе… Рану очисти…

— Ты же сам сказал, помнишь, я не факир цирковой… И картечь зубами я вынимать не умею…

— Это Федор говорил… — Путт обхватил в отчаянии голову.

— Ладно, Федор… Поздно, Андрюша… — Фомин тяжело поднял глаза. — Я уже свой долг отработал… Я свободен теперь… Зовите императора… Сил больше нет… Умираю уже…

Михаил Александрович молча подошел, следом за ним подтянулся и Максимов. Четверо мужчин молча смотрели на пятого, мучительно умирающего от ран прямо на глазах.

— Мы все полегли… Спасая тебя, государь… И Маша, и мальчишки… Ты за нас теперь жить будешь… Запомни это… Идите в Забайкалье, к атаману Семенову… Спасайте Россию!.. Еще ничего не предрешено… Меня, молодого, принесите… Во вспышке уйду… Может, в наш мир вернусь, в Поганкино капище… Это не смерть моя, а исход…

Путт с Максимовым принесли тело из грузовика. Положили рядом на траву. Фомин от боли уже не мог пошевелиться, только еле слышно прохрипел:

— Россию спасайте!

И на последнем издыхании рванулся к желанному освобождению от боли, свалившись на себя самого, сегодня убитого. И тут же его сознание затопила яркая вспышка…

«Я иду к тебе, Марена!..»

Эпилог

Пермь, 14 октября 1918 года

— Здравствуй, товарищ Мойзес! Как дела? — вошедший в палату крепенький человек в новенькой скрипящей кожаной куртке и с пронзительными глазами чуть сморщил в брезгливой гримасе нос.

Он недолюбливал лечебницы с их неистребимым запахом вонючих лекарств и умирающей плоти. И не дело молодому большевику, ниспровергателю отжившего старого мира, в такое время в больнице лежать.

— Здравствуй, товарищ Бокий. Уже лучше, — сидящий в кресле больной, одетый в пижаму с протертыми рукавами и накинутый поверх нее заштопанный медицинский халат, сделал вид, что пытается подняться с кресла."

"— Что ты? Сиди, сиди! Тебе выздоравливать надо! Янек твоим здоровьем крепко обеспокоен! — в голосе слышалось сплошное участие, вот только взгляд сразу же вильнул в сторону.

Глебу Бокию, начальнику ВЧК Северной области, лично пытавшему и отправившему на тот свет немало контриков — мужчин, стариков, женщин и подростков, — смотреть на сидящего в кресле человека было трудно из-за подступавшей к горлу тошноты.

Искривленная шея выносила подбородок далеко над правым плечом, а потому приходилось смотреть на Мойзеса сбоку, чтобы видеть лихорадочный блеск его левого глаза. На месте правого ока и носа был проложен жутковато багровый рубец шрама с черными дырками ноздрей.