Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

 — Если я… — Она вскинула голову, румянец залил все лицо, опускаясь на шею, и выпалила: — Ему отдамся, то он их отпустит!

— Милая! — Фомин с силой притянул девушку к себе. — Послушай меня!

Она встрепыхнулась в руках. Такая маленькая, словно птенец. Острые лопатки, ростом на полторы головы ниже, угловатые плечи. Фомин обнял ее еще сильнее и прижал.

«Господи! Да она же еще совсем ребенок! Господи!» — он зажмурился, представив, что ей довелось бы тут пережить.

— Машенька! Умерли они! Я сам их видел! Там! В шахте!

Она забилась, замотала головой, попыталась высвободиться. Но Фомин сжал ее. Запрокинул голову, сдерживая подкативший к горлу горячий ком. Внезапно девушка обмякла. Фомин чуть отстранился, думая, что Маша потеряла сознание, готовясь подхватить на руки. И тут он встретился с ее глазами. Она смотрела снизу вверх. В огромных голубых глазах не видно было ни слезинки.

— Я хочу их видеть!

— Девочка моя! Ты что, с ума сошла? — Фомин разжал руки, отступил на шаг. — Они там лежат! В шахте!

Она стояла как маленький оловянный солдатик. Попович кинулся к ней, но она вытянула руку, останавливая казака.

— Я хочу их видеть! — она повторила упрямо, опустив голову.

— Ну что ж. Леша! Сходи с ней! — Фомин нерешительно пожал плечами и сделал жест в сторону шахты стоящему за ее спиной Поповичу.

— Нет! — отрезала она. — Я одна пойду!

Она позволила казаку проводить до ворота с бадьей. Молча отстранила его протянутую в помощь руку, запрыгнула внутрь.

Вскоре бадья опустилась вниз во всеобщем молчании. А затем танкисты сели на траву прямо у ворота. Путт молча смолил папиросу. Шмайсер сидел на корточках, опустив голову. Только Попович мерил шагами расстояние от ворота до небольшой сосенки, растущей неподалеку.

— Леша! — Фомин не выдержал первым. — Хватит маячить!

Внезапно веревка задергалась.— Давай! — Фомин стал выкручивать ворот. — Андрюха, помогай! Леха, беги за водой! Андрей, Шмайсер, давай, принимай ее! Она же сейчас…

Договорить не успел. Маша, сгорбившись, как маленькая старушка, стояла в бадье. Длинные русые волосы спадали на плечи, закрывая лицо. Руки безвольно болтались по сторонам.

— Давай руку! — Фомин протянул ей ладонь.

Она медленно подняла голову. Сквозь пряди волос он увидел серое, без единой кровинки, лицо, ввалившиеся полузакрытые глаза с черными кругами под ними. Она дрожала, как былинка на ветру.

Опершись об руку, девушка тяжело выбралась из бадьи. Попович бежал уже с ведром от озерца. Шмайсер кинулся за фляжкой с неизменным спиртом, заныканной про запас где-то в вещах. Путт лихорадочно рылся в вещмешке в поисках чистого полотенца.

Внезапно налетевший порыв растрепал ее волосы, отбросив их назад. Фомин попятился, спотыкаясь.

«Марена! Ты!» — подсознание взорвалось неожиданной догадкой.