Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

— А потом объявят, что Романовых расстреляли в инициативном порядке, ибо в Москве не знали, что случилось с Михаилом Александровичем. Все это инициатива местных «рабочих», осуществивших пролетарское возмездие. Не правду же говорить, что все провели чекисты!

— Видите, герр гауптман! — Мойзес надменно прищурился. — Господин подполковник втягивает вас в свои безумные националистические авантюры! Вас не должны касаться наши внутренние проблемы! Ведь может пострадать ваша миссия! — голос Мойзеса гулко отдавался в черепной коробке.

— Вы пришли сюда со своим, известным заданием! А подполковник вам мешает! Он мешает нам договориться, как лучше выполнить свое задание!

— Мое задание… Он нужен Абверу… — Путт медленно произнес, глядя немигающим взглядом в глаза Мойзесу.

— Вы абсолютно правильно поступаете, герр Путт! — Мойзес заговорил мягким обволакивающим голосом. — Абсолютно правильно! Я считаю, что наш разговор нужно продолжить в другой обстановке! Не так ли? Давайте все обсудим как деловые люди! Помогите мне встать…

Фомин почувствовал, как будто невесомая паутина накрыла сознание, мягко погружая в вялую безвольность. Краем глаза он еще отметил, как Путт потянулся к Мойзесу. Лицо Андрея на мгновение словно подернуло дымкой, нечто напоминающее дрожание горячего воздуха летним знойным вечером.

«Тень !!! — Фомин мысленно закричал. — Тень !!!»— Путт! — язык словно прирос и с трудом двигался, и Фомин захрипел. — Путт! Капитан! Не слушай его!!!

Он на выдохе, рывком, встал, запнувшись об ведро, покатившееся с оглушительным грохотом, и выхватил штык-нож из ножен. Мойзес зашевелил губами сильнее. Фомин почувствовал, как наливается тяжелым свинцом рука и леденеет затылок. Путт застыл, глаза, казалось, стали стеклянными.

Алеющий горизонт заиграл на серебристой стали клинка кровавыми отблесками. Один, особо яркий, ударил в лицо Мойзесу, и он непроизвольно зажмурился. Фомина словно окатило ледяной водой, ладонь почувствовала дерево рукоятки ножа. Пылающий луч восходящего светила, выплеснувшийся из-за лесных макушек, взорвался в мозгу раскаленным искрящимся шаром.

Фомин упал на землю, сведенный судорогой. Нож выпал из руки и воткнулся рядом. Он сжал до хруста кулаки, сгребая землю вместе с травой, тело, подобно пружине, рванулось навстречу солнцу. На мгновение ослеп в этом всепоглощающем раскаленном золоте, закричал во всю мощь легких так, как никогда не кричал в своей жизни, так, как будто он шел в свою последнюю атаку на легионы тьмы.

— Ярило!!! — крик перешел в рычание, рвущее связки.