Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Нехорошая улыбка растянула губы.

— Политрук жидковат оказался, упал на колени и обосрался. Да с таким газовым выхлопом, что офицер стрелять не стал, в сторону отошел. А другие посмотрели на это дело и начали выталкивать из строя коммунистов. Но многие сами вышли — достойно повели себя. Оберштурмфюрер обратился ко всем пленным, которых добрая сотня была. И сказал, что у нас есть пять минут, чтоб голыми руками всех вышедших умертвить. Кто откажется, умрет. Если все откажутся, всех убьют. Стоим, молчим, головы опустили. Офицер одному говорит: «Будешь убивать?» Тот головой покачал, и тут же получил пулю в лоб. Эсэсовец задает тот же вопрос второму солдатику…

— И что? — жадно спросил Шмайсер.

— А тот как заорет: «Мужики, чего нам за коммунистов умирать!» И хрясь одного по уху. Тот в ответ. Ну, тут десяток и рванули на помощь. Да оно и понятно — надо только кому-то первым начать. Остальные стояли, покуда по ним очередью не вдарили и двоих не убили. Только теперь до всех дошло, что это не шутка. Набросились всем скопом, голыми руками, зубами рвали. Один, правда, не хотел, и его тут же пристрелили. И все — кончились бойцы Красной Армии, убивцами и палачами окровавленными сделались. Всех этой кровью повязали — хитрой сволочью эсэсовец оказался."

"Путт вздохнул и вытер рукавом пот со лба. Остальные переглянулись — история капитана была дикой, но то, что она истинна, сейчас не сомневались. Но чтобы вот так — это в голове просто не укладывалось.

— Вначале в полиции служил, а потом меня в Локоть случайно занесло, и в бронедивизион попал…

— Самозванцы вы, братцы. Шмайсер в русские подался, ты в немцы. — Фомин почесал затылок. — Вы уж определитесь на будущее.

— Теми останемся, при своих, — недовольно буркнул Шмайсер. — Только мы не самозванцы, мы каратели. Не зазорно из одного котелка хлебать?

— Не зазорно! У самих грехов достаточно, — резко ответил ему Фомин, чувствуя, что нужно повернуть разговор в другое русло. — Давайте, ребята, по-прежнему, чины и звания нам не нужны уже!

— И то верно, Федотыч! — Путт пожал ему руку. — Лады?

— Лады!

Тем временем Попович взял кружку, черпнул воды, карябнув жестью днище, выпил залпом:

— Воды совсем мало осталось!

— И я о том же! — Фомин повернулся к остальным. — Ладно, разговоры потом вести будем. Сейчас надо снаружи тихонько осмотреться и водички набрать.

Он встал с ящика, взял свой ППС, пристегнул набитый патронами магазин и передернул затвор. Путт немедленно проделал ту же процедуру с ППШ, а Попович, кряхтя и охая столетним дедом, взял в руки самозарядную винтовку. И лишь Шмайсер предпочел вооружиться солиднее, взяв проверенный ДТ.

А вот гранаты танкисты убрали — применять их в пещере или длинном извилистом проходе сродни безумию самоубийцы.