Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Через десять лет Георгий Михайлович разбился в автокатастрофе, но он никогда не предъявлял своих прав на престол. Жениться он не успел. Ваша жена со временем истратила все, продала ваши ордена и замок в Англии, дожила до глубокой старости и умерла всеми забытая, в нищете. Ваши родственники полностью сторонились ее и сына.

На последних словах Михаил Александрович побледнел, и чуть дрожащими пальцами достал папиросу из коробки. Шмайсер торопливо зажег спичку, дал прикурить венценосному другу. На добрые пять минут воцарилось молчание, которое нарушил тихий голос Фомина:

— Почему большевики ее отпустили? Ведь никого из Романовых, кто попал к ним в лапы, в живых не оставили.

Шмайсер лишь недоуменно пожал плечами, а Михаил побледнел еще больше, хотя казалось, что это невозможно.

— Костя, ты знаешь почему?

Ермаков пожал плечами, но внутри напрягся — сам вид царя, его бледность, пронзили догадкой — а ведь в той статье, что прочитал за месяц до своего исхода сюда, по всей видимости, написали близко к истине.

— Ты говори, не молчи, чего уж, — прозвучал глухой голос Михаила Александровича. — Говори, я хочу, чтобы ты стал моим другом, а потому между нами не должно быть недосказанного.

— Дело в том, что большевики отпустили вашу жену с сыном лишь после того, как в их руках оказались доказательства того, что ни при каких условиях они не смогут претендовать на престол. А иначе бы их просто убили. Ведь так, Михаил Александрович? Эти доказательства имелись?

Царь вздрогнул и утвердительно мотнул головой. Затем сделал характерный жест: «Ты не останавливайся, продолжай».

— Ваша жена написала некое письмо Гучкову, в котором обращалась к нему как к любовнику. И предлагала посмотреть фотографию сына, дабы тот убедился, кто есть настоящий отец. Ведь так, Мики?!

— Так, Костя, — неожиданно отозвался Михаил. — Мне дали прочитать это письмо…

— Как раз после отречения Николая, — перебил Ермаков, всем нутром понимая, что царь будет благодарен, если все расскажет он. Есть вещи, которые обманутому мужу тяжело вспоминать, а чтобы излагать словами…

— Они вас грамотно обкладывали все эти долгие годы. Алексей болен гемофилией, ты, вступив в морганатический брак, потерял право на престол. Революция не была внезапной, ее долго готовили, в том числе и люди из вашего окружения с братом. И нанесли тебе страшный удар — вот потому-то ты не стал императором. Так ведь?

— Да, мне было тогда очень тяжело.

— Ты испугался, что если это станет всем известно, то ты, как монарх, будешь ославлен, еще бы не понимать позора не только мужа и отца, но и императора. Чудовищный стыд, и ты решил его избежать. В тебе победил человек, и ты забыл, что отвечаешь за целую страну, державу.