Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

А потому испытал немалое облегчение, оставив на груди только зеленый орденский крест, врученный ему Вологодским вместе с генеральскими погонами.

Пройдя по вагону, он мимолетно заглянул в купе Ванятки — жена держала сына на коленях, а малец с увлечением смотрел на шеренги солдат. Нина повернула голову, почувствовала его взгляд, и улыбнулась. Он только вздохнул — обретя, боялся потерять.

Спускаясь по ступенькам, Константин сжал нервы в кулак — группа военных быстро подходила к вагону, и первым шел генерал-лейтенант со знакомым до боли лицом. Ермаков узнал его сразу — на стене в кабинете над головой висел портрет царя Михаила. Для художников в Иркутске наступило время самой настоящей золотой лихорадки — заказы на изображения монарха многократно превышали их возможности, а за изготовление халтуры можно было иметь весьма неприятный разговор с офицерами ГПУ.

— Ну, здравствуйте, Константин Иванович! Рад вас видеть! Очень рад! Мы вам будем вечно обязаны за спасение Сибири!

Михаил Александрович сжал военного министра в объятиях, и тот почувствовал, как затрещали кости, хотя тело было сильным и тренированным. Арчегов на секунду опешил, такое нарочитое радушие показалось ему наигранным. И тут же почувствовал — царь не играл, лжи не было ни на капельку. Он действительно был благодарен ему. А это значило, что его величество знает, как сложились бы дела в Иркутске, не будь его в теле Арчегова. А вызнать будущее, имея двух «немцев», несложно, достаточно пары минут. Потому он им и «открылся» заранее, отправив пару телеграмм. И получил мощную поддержку, о которой и не мечтал.

— Позвольте представить вам моего начальника штаба, а теперь и вашего, Семена Федотовича Фомина. Надеюсь, вы сработаетесь?!

— Рад вас видеть, Константин Иванович! Мы действительно заждались ваше высокопревосходительство!

Рукопожатием обменялись крепким. Видавший виды, сухощавый, постарше его самого, генерал с царским вензелем на погонах, понравился Константину с первого взгляда. И он тут же отметил — на немца тот не походил ни на капельку, как винтовка на грабли. И акцента совершенно не было, а руки отнюдь не генштабиста, больше слесаря, а скорее танкиста, что, наверное, ближе к истине, ведь в Фомине сразу чувствуется кадровый офицер.

— А это мой единственный флигель-адъютант, Андреас фон Шмайсер. Или Андрей Федорович. Прошу любить и жаловать!

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!

Два взгляда схлестнулись стальными клинками и со звоном отлетели. Шмайсер действительно был немцем, аристократ хренов — это Ермаков понял за секунду — порода прямо лезла из тевтона. Но он не оружейник, не мастер — тут Константин мог спокойно дать голову на отсечение.