Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Летом, как установится навигация, можно будет на судах перебросить десанты и уже окончательно очистить Ангару от партизан на всем ее протяжении. Сейчас нужно подготовить и провести операции по очистке Енисея от партизан…

— Хорошая карта, — задумчиво проговорил император. И посмотрел на Келлера — тот взгляд правильно понял.

— Ее составляет по ежедневным сводкам генерального штаба полковник Степанов. Он был начальником штаба у Арчегова с первых дней. Знающий офицер, генерал отдал мне его с большой неохотой, лишь бы дело не потерпело ущерба, как он сам сказал.

— Граф, я хочу с ним поговорить.

— Слушаюсь, ваше величество, — Келлер нажал кнопку звонка, и почти сразу дверь в салон открылась, и на пороге застыл адъютант в ожидании приказа командующего.

— Пригласите Ивана Петровича, поручик!

Владивосток

— Смешно, милый Александр Васильевич, но я никогда не думала, что снова попаду сюда. — Анна Тимирева чуть улыбнулась краешками губ, глядя на раскинувшийся вдоль залива город.

— И название какое чудное. Владей востоком!"

"Колчак не отвечал, он стоял на чуть покачивающейся палубе вспомогательного крейсера «Орел», и с наслаждением, в полную грудь, вдыхал соленый морской воздух. Как давно он не был на море, на котором всегда чувствовал себя словно дома. И тут адмирал вспомнил, что еще не прошло и месяца, как события самым чудесным образом переменились, и из пучины отчаяния он попал на качающуюся под ногами палубу, осененную славным Андреевским флагом. И все благодаря одному человеку…

— Он очень странный, этот молодой генерал. — От голоса Анны Васильевны адмирал вздрогнул, и в который раз удивился созвучию их мыслей.

— Я вышла тогда погулять, когда ты говорил с Константином Ивановичем в купе. Вы долго с ним говорили, а потом Арчегов вышел из вагона и застыл. Я подошла ближе — он стоял и смотрел на закат, багровый круг, я хорошо запомнила. И знаешь что, милый Александр Васильевич, по его щекам текли слезы. Не от скорби, нет, я не думаю. Так плачут, когда затронуты самые благородные чувства. Такими слезами мужчины могут гордиться.

Колчак чуть отвернулся в сторону, и прихватил пальцами козырек фуражки — порыв ветра чуть не сорвал ее с головы. Он не отвечал Анне Васильевне, так у них порой проходили беседы. Она говорила, а ему нравилось вслушиваться в ее голос, что был подобен или журчанию ручейка, или легкому бризу. Адмирал очень любил такие редкие минуты, в которые чувствовал себя счастливым.

— Меня поразили его глаза — подернутые пленкой, они выглядели не по возрасту, так смотрят только старики. На секунду мне показалось, что он намного старше тебя, милый Саша, намного. Я не выдержала, подошла поближе и, каюсь, не удержалась от вопроса. Будто что-то меня толкнуло, и я тихо спросила, сколько ему лет.