Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Сычев повернулся спиной и хотел пойти за Вологодским, но тут по затылку словно стеганули кнутом, настолько острым было мысленное ощущение. Генерал чуть повернул голову, и его тут же ожгли ненавидящие глаза.

Смотревшего на него он узнал сразу. Еще один самозванец на его голову, бывший командующий разгромленной десять дней назад эсеровской НРА, бывший штабс-капитан Калашников. Ну, этому есть за что ненавидеть, решил генерал, и тут до него дошло — ненависть понятна, но почему глаза эсера светятся и торжеством одновременно.

Звериный инстинкт мгновенно проснулся в генерале, Сычев ощерился, словно волк, попавший в капкан. А потому успел отреагировать, когда из застывших рядов штрафников выскочил солдат и вскинул револьвер.

И словно в кинематографе стали медленно крутить ленту — так, будто тягучий песок, все потянулось перед глазами генерала. Солдат выстрелил в Вологодского — Сычев увидел, как от лица премьер-министра полетели капли крови. И тут же падающего Петра Васильевича заслонили офицеры, лихорадочно расстегивая кобуры.

Ефим Георгиевич выхватил свой наган и вскинул его, наведя ствол на террориста. И в то же мгновение понял, что он сам у него на мушке. Грохнул выстрел, за ним другой, и на какую-то долю секунды Сычев растерялся — ведь ни он сам, ни этот боевик не стреляли. И только сейчас потянул за спусковой крючок. Наган жахнул, немного подбросил руку вверх.

Револьвер террориста выплюнул клубок белого дыма, и в сердце что-то ударило, но не сильно. Генерал устоял на ногах и увидел, как падает на снег боевик, ничком, безвольно откинув руку и выронив свой короткоствольный «бульдог». Сычев воевал, много раз видел смерть, а потому сразу понял, что так падают только убитые. Он не промахнулся в боевика, стрелял точно в голову — рука до сих пор тверда.

— Твою мать! — сквозь зубы выругался генерал и посмотрел на свою шинель. Так и есть — точно напротив сердца, метким стрелком был покойничек, виднелась аккуратная дырочка.

Сычев похолодел, но почему он тогда не чувствует боли, и чуть ли не взвыл от страха, торопливо расстегивая крючки. Засунул руку за отворот и тут все понял. Пальцами он вытащил из кармана френча массивный серебряный портсигар — на нем была вмятина.

Генерал сложил в голове два к двум и все понял — «бульдожек» слабоват, не оружие, а пукалка для легкомысленных французов и их мадам с мадемуазель. Офицеры на него только презрительно фыркали — ствол короткий, а патрон слабый. Потому портсигар пуля и не пробила, оставив на толстой стенке вмятину.

— Спаси и сохрани! — громко обратился генерал с молитвой и тут же грязно выругался, помянув эсеров и прочих террористов до седьмого колена. Лишь потом посмотрел на Вологодского, вокруг которого копошились люди.