Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

И после некоторого раздумья осторожно добавил: — А отчество вроде бы Маркович.

Генерал с немцем быстро переглянулись странными взглядами, причем последний пожал плечами, недовольно буркнув:

— Говорил я тебе, добить для проверки нужно было…

— Нельзя! Я ему слово дал!

Сердце у Константина учащенно забилось от сказанного — теперь надежда переросла в уверенность, что его оставят в живых. Это не пустой для генерала звук, если даже своего матерого врага в живых оставил.

— Что здесь делает Мойзес?

От вопроса Константин замялся — он уже понял, кто этот генерал, но вот сказать ли ему об этом?

— Почему вы замолчали?

— Он ищет вас!

— Даже так? — Генерал вроде не удивился, только с сомнением покачал головой. — И вы знаете, кто мы?

— Нет! Вернее, да. Но только про вас одного. Вы Семен Федотович Фомин, он говорил, что вы являетесь начальником штаба Ижевско-Воткинской дивизии. Правда, по описанию я считал вас более старым, что ли. Лет сорока, а то и больше. Полковником по чину. Вас приказано взять живым, и только живым. Это распоряжение самого товарища Троцкого недавно объявлено по всей армии. Любого, кто захватит вас в плен, немедленно наградят орденом боевого Красного Знамени.

— Ого, а ведь ты у них в большущей цене, Сеня. — Шмайсер уважительно покосился на генерала. — Может, и мне орденком разжиться?! А что?! Красиво будет — «Ленин», «Знамя» и «Звездочка». Нацеплю на грудь их вместе, вот будет удивление для всех.

— Да ну тебя, — фыркнул генерал. — И так понятно, почему он меня хочет заполучить.

— Ты же для него «ключ»…

Шмайсер осекся от брошенного на него свирепого взгляда и притворно закашлялся от смущения. А генерал закурил папиросу и задумчиво уставился на краскома. Но в его затуманенных глазах Рокоссовский видел, что тот думает сейчас не о нем, а о чем-то другом.

— Вот что, Константин Константинович. Я назначаю вас командиром сводного батальона из пленных красноармейцев.

— Я не предатель…"

"— Извольте слушать! — В голосе генерала прорезалась сталь. — Ваш батальон соберет и похоронит тела умерших и убитых вдоль магистрали, а потом я вас распущу. Можете валять на четыре стороны света. Но всех, кто по вашей милости умер, похороните по-человечьи, и наших, и своих, и беженцев, и обывателей. Посмотрите на дело рук собственных. Понятно?!

— Так точно! — машинально ответил краском, мигом вспомнив службу в царской армии. Пререкаться тогда даже с фельдфебелем было опасно, не то что с генералом. А этот Фомин тот еще, да и у немца глаза матерого убийцы.

— Тогда идите!

Рокоссовский четко повернулся через левое плечо и пошел к открытой двери.