Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Вологодский принял отказ от особняка, но сделал настоятельные намеки, что невместно жене командующего от общественной жизни устраняться.

— Она у тебя о медовом месяце в горах мечтает, вроде как в Швейцарии. В Тунку съездите, недаром ее «нашей Швейцарией» именуют. Горы высокие, долина привольная, минеральные источники бьют. Курорт райский…

И тут Арчегов напрягся, но не от слов атамана. Из штабного вагона выскочил офицер связи, держа в руках белый листок. Однако депеша ни ему, ни Сычеву не полагалась. Пробежав мимо них, шифровальщик, с радостным до безумия лицом, юркнул в салон Вологодского. И через минуту из вагона выскочил сам премьер-министр, в сюртуке, с обнаженной головой, потрясая этим листком бумаги в руке.

— Господа! — громко закричал обычно сдержанный Вологодский. — Это телеграмма от его величества Михаила Александровича. Он принимает титул царя Сибирского со всеми правами и обязанностями. И выражает надежду на скорый подход частей Сибирской армии к Красноярску и разгрома большевиков объединенными усилиями. С последующим процветанием Сибири на благо Великой Российской державы! Ура, господа!

— Ура! Ура!! Ура!!! — Звенящий и грозный русский клич раскатился в морозном воздухе. Солдатский строй дрогнул, и через секунду все на перроне смешались в одну ликующую от счастья толпу. Радовались все — солдаты стали подбрасывать в воздух Вологодского, железнодорожники обнимались с генералами и адмиралами — все напоминали расшалившихся от нахлынувших эмоций детей. И было от чего — надежда на возрождение России еще ярче разгорелась в каждом честном сердце…

Чита

— Тебе, Григорий Михайлович, следует сделать соответствующие выводы. — Атаман Семенов вслух дочитал последнюю строчку послания полковника Арчегова и отложил листок бумаги.

Последние дни атаман долго размышлял — события неслись галопом и менялись с калейдоскопической быстротой. Нет, он искренне приветствовал создание нового Сибирского государства — и рад был хоть что-то уберечь от наступающей волны красного нашествия. Но в то же время из властного хозяина Даурии он понемногу превращался в полностью подчиненное лицо с весьма ограниченными полномочиями. Да и на те уже покушались из Иркутска, урезая их все более, откусывая кусок за куском от его былой власти.

Григорий Михайлович встал и прошелся по жарко натопленной комнате. Мысли ворочались тяжелыми кирпичами, комок раздражения подкатывал к горлу. Его стали предавать даже близкие соратники, вначале тихо, а теперь и открыто встававшие на сторону Сибирского правительства. И ничего нельзя сделать — японцы уже четко обозначили свою позицию и отказали атаману в поддержке.

Три дня назад в Мысовую через Байкал пришла «Ангара», высадив десант.