Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Япония и САСШ это сразу поняли, думаю, и любители пудинга с лягушатниками уже сообразили.

— Для чего вы мне это рассказываете? Желаете, чтобы я одобрил ваши действия по расчленению России?

— Господа побойтесь, ваше превосходительство! И слово же вы нашли, прямо душегубом себя ощущаешь. Я к тому говорю, что нами сделано все возможное, и союзники уже всерьез решили, что Сибирь полностью отделилась от России. Но именно это и называется военной хитростью, в которую поверили все, и вы с ними, ваше превосходительство…

— Что?! Что вы сказали?! — Напускная броня ледяного спокойствия впервые дала брешь, изумление в голосе Колчака прорвалось явственно. Адмирал даже заморгал глазами, будто заново стал ребенком, которому показали интересную игрушку."

"— Именно сейчас сложилась ситуация, когда у белого движения появились реальные шансы переиграть этих шулеров с их краплеными политическими колодами. Нас, я имею в виду Сибирское правительство, они, несомненно, полностью поддержат. Ведь добрая четверть, если не треть, территории Российской империи, с мизерным трехмиллионным населением, стала для них лакомым куском. Еще бы, такой вкусный пирог! Подавятся, как Бобик костью! Колонией мы не станем — слишком много жаждущих, локтями друг друга отпихивать будут.

Ермаков замолчал, закуривая очередную папиросу, бросив короткий взгляд на Колчака. Увиденное ему понравилось — адмирал крепко задумался, а это было хорошим признаком, ибо гнев — плохой советчик.

— И на большевиков нажмут, чтоб те на нас сильно не давили. Воевать с красными мы не в состоянии — слишком несопоставимы людские и материальные ресурсы. Сейчас не в состоянии, — увидев мгновенно пробежавшую по лицу Колчака тень, Ермаков добавил:

— Нам хотя бы год передышки. За это время покончим с партизанами, устроим тыл, перевооружим и подготовим кадровую армию. Тем более войска Каппеля сейчас почти небоеспособны — им нужен долгий отдых. Люди устали, вымотались, свирепствует тиф. Нужно обустроить всех эвакуированных — а их уже чуть ли не триста тысяч. Нет, сейчас мы не то что освободить от большевиков Сибирь, и тем более Россию, сейчас мы больше пары месяцев воевать не сможем, да и то, не столько атакуя, а отбиваясь.

— Чем обусловлен такой срок, и почему только в обороне? — глухо спросил адмирал таким тоном, что походило больше на утверждение, словно сам Колчак заранее знал ответ на свой вопрос.

— Запасов не хватит. В Иркутске эсеры в свое время придержали поставки на фронт вашим войскам, что, конечно, не могло не отразиться на ходе кампании. Но с другой стороны, их саботаж сейчас принес великое благо — мы сможем полностью снарядить до двадцати тысяч солдат.