Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Затем снова откинулся на подушки, устало прикрыв глаза. Прошла минута, прежде чем он заговорил снова.

— Хотя, тут я согласен с вами, в этом деле слишком много странностей. Знание японского, английского и немецкого языков? Не вижу криминала, тем более сие знание полковник не скрывает уже несколько дней. Шпионы так себя не ведут. Да работай он на любую державу, я все равно буду одобрять его деятельность. Ибо все, что он совершает, идет на наше благо и во вред большевикам. Яковлев опасается, что он монархист? Хм… Сторонник конституционной монархии не может быть «чистым» роялистом по определению. Михайловец? Ну и что ж такого! Важно то, что Михаил Александрович, если он, конечно, жив и здоров, будет вынужден полностью считаться с мнением и народного собрания, и правительства. То есть нас с вами, Иван Иннокентьевич. А для нас преемственность такой власти более чем важна.

— А что будет далее, Петр Васильевич?

— Не знаю… Освобождение России от большевиков займет долгое время, а потому думать о сем не могу. Главное для нас — построить нормальную государственность, а уж народ сам позднее разберется, что к чему. Сибирская держава — вот наша цель. А здесь полковник Арчегов полностью с нами солидарен, он наш единомышленник и соратник. Без его бешеной энергии рухнет все. Мы должны ему всемерно помогать, хотя это нелегкое дело — в таком спором режиме очень тяжко для здоровья. Очень… Особенно полковнику. Я распорядился выделить ему дом, выплатить подъемные и квартирные. Еще жену с сыном велел Устругову перевезти. И с лечащим врачом час назад говорил. Мы должны о нем позаботиться, ибо кроме нас некому…

Бледное лицо Вологодского отсвечивало на подушке, капли пота покрывали лоб. Председатель правительства сильно устал за эти двое суток напряженной работы, когда времени не хватало на удовлетворение самых нужных телесных нужд — есть, пить, поспать хоть несколько часов. Все урывками, на ходу. Да и сам Иван Иннокентьевич за эти двое суток ни на минуту не зашел домой, только раз говорил с женой по телефону. Арчегов навязал всем министрам свой ритм работы — суровый, изнурительный и скорый. И нельзя было иначе — Серебренников хорошо понимал, что пожар надо тушить быстро, ибо он несет всем погибель…

Иннокеньтьевская

Ермаков испытал жгучее желание протереть глаза, ибо не мог поверить тому, что сейчас видел перед собой. Еще бы — увидеть в 1919 году пистолет-пулемет Судаева, который появится не раньше 1943 года, тут запросто можно охренеть. Этот автомат он узнал сразу — чеченские боевики в первый год войны использовали это неприхотливое и надежное оружие, которое захватили на военных складах.

Константин тут же повернул автомат, но на «щеке» было выбито совсем не то, что он ожидал — «Ижевскъ 1918 годъ. АА 0003». И все.