Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

И погоны снимите, штрафникам они не положены. Через три месяца, если рота храбро воевать будет, штраф с вас снимут и чин подполковника вернут. Убьют — жена получит пенсию по императорскому чину. Все, идите!

— Прошу только за поручика Паршина, ваше превосходительство. Он лишь комендант штабного вагона и к вашему… задержанию никакого отношения не имел. И еще прошу — штабс-капитана Мокшина направьте в штрафную роту, а не отдавайте под суд.

— С поручиком ясно! Но если капитан окажется виновным в мародерстве и бессудных казнях, то ничего сделать не смогу. Повесим другим в назидание, чтоб неповадно было. С женой попрощайтесь. Идите!

Скипетров тяжело поднялся и медленно вышел из салона, где тут же был взят под стражу. Ермаков, проводив взглядом поникшего бывшего генерала, усмехнулся и закурил очередную папиросу…

Нижнеудинск

Сладок сон на коленях любимой и желанной женщины. И особенно он сладок, когда крутом слышится дыхание смерти. Сейчас адмирал был счастлив, он забыл жену с сыном, что нищенствовали в далеком Париже, он забыл, что кругом враждебно настроенные чехи, что в любой момент литерные эшелоны могут быть сметены свинцовым шквалом их пулеметов и снарядными разрывами. Он забыл о партизанах, что жаждали в замершем от страха Нижнеудинске его крови, об усталой армии Каппеля, что, надрываясь, шла по снежному бездорожью на штурм Красноярска.

Он сейчас был только с ней, со своей любовью, и сердце билось все медленней, устав от безумной страсти. Адмирал был счастлив…

— Я люблю тебя, милый мой Александр Васильевич, — ее милый шепот ожег ухо, но кровь не закипела как раньше, а только нежность хлынула в суровую душу моряка. Он взял свою Анну Васильевну за руку и поднес ее ладонь к губам, поцеловал дрожащие пальчики, за все благодаря, за все…

— Александр Васильевич, важные новости из Иркутска, — голос Пепеляева и осторожный стук в дверь соседнего купе вырвали Колчака из сладостной неги и вернули его к жестокой реальности гражданской войны.

Он быстро встал, чуть коснулся губами щеки Тимиревой, как бы извиняясь, и стал надевать китель. Анна Васильевна помогла застегнуть на нем пуговицы, и адмирал через внутреннюю дверь зашел в кабинет и прикрыл ее за собой.

— Войдите, Виктор Николаевич, — произнес негромким голосом, открыл портсигар и вытащил папиросу. Дверь тут же раскрылась и вошел Пепеляев, покрасневший, в совершенном расстройстве."

"— Александр Васильевич, я только что говорил по прямому проводу с министром внутренних дел Сибирского правительства Яковлевым, который ранее был управляющим губернией.

— Так, — только и произнес Колчак, закуривая папиросу.

Циркулирующие кругом слухи стали получать подтверждение. Ну что ж, пусть даже так, во всяком случае, это лучше неизвестности.