Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

 — Но позавчера лично пришел в казармы отряда особого назначения в Знаменском и уговорил солдат не выступать. Затем он объехал все участки милиции, и милиционеры приступили к охране. Сейчас он на частной квартире, хотя доктор Гинс предложил ему вернуться к исполнению прежней должности.

— Откуда у вас источник информации?

— Шурин, брат моей жены, служит чиновником по особым поручениям при губернаторе.

— Понятно. Найдите мне Яковлева немедленно, настоятельно попросите прибыть на встречу, — Ермаков задумался. Ведь, насколько он помнил из прочитанного, Яковлев бежал из города, работал на КВЖД конторщиком, сотрудничал с красной разведкой, и — закономерный финал — осужден то ли в 23-м, то ли в 24-м году и расстрелян. Хотя вроде его просто замучили — ребрами на крюк посадили, любили чекисты такое развлечение устраивать…

— И еще. Прикажите контрразведке собрать всю информацию о губернаторе, всю, включая и самую интимную. Срок до полудня, а после двух я встречусь с ним самим. И последнее, — тут ротмистр задумался в очередной раз, и Степанов уловил еле слышные, но страшные слова:

— Сто рублей? В принципе, лояльность можно купить, а нелояльных… просто вырезать, всего-то делов. К чему изыски…

Станция Суховская

В обычной солдатской теплушке стояла гнетущая тишина. За сколоченным из досок столом молча сидели пятеро чехов, двое были в военной форме, а еще двое в гражданской одежде. Где сейчас комфортный генеральский вагон-салон, кто сейчас расположился в первоклассных купе для членов Чехословацкого Сибирского комитета?..

Со скрежетом отошла в сторону дверь, и в образовавшийся проем хлынули клубы холодного воздуха. Вошедшего человека уже давно ожидали, и потому все сидящие дружно и напряженно смотрели на него, пока он тщательно задвигал дверь.

— Что скажете нам, полковник Зайчек? — генерал Сыровы баюкал на белой косынке раненную осколком в локоть руку. Тщательно намотанные на голове бинты уже пропитались кровью — след вечерней перестрелки с японцами. Но держался генерал с достоинством, вчерашние перипетии не сломили его дух, хоть и изранили тело…

— Ничего хорошего, господа, я не скажу. Даже больше, наше положение стало намного хуже, но хоть появилась ясность, — начальник контрразведки тяжело опустился на свободный стул, снял шапку и расстегнул крючки шинели. Натопленная печурка делала воздух в вагоне жарким, как в бане…

— Я только что допросил поручика Дронова, штабного офицера императорской армии Сибирского правительства…

— Сибирского правительства? — удивленно вскинулись члены Чехословацкого комитета.

— Императорской армии? — вслух переспросили военные.

— Я понимаю ваше недоумение, господа, но позвольте доложить по порядку, — Зайчек нервно затарабанил по столу пальцами.