Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Это я за сутки все здесь разворошил, все это сонное царство. Это старший лейтенант Тирбах за какие-то 12 часов смог корабли вооружить и подготовить к плаванию…

— Позвольте…

— Не позволю! Я еще не все сказал. И политесов выбирать сейчас уже не намерен. Вы не о деле думаете, вам «Кругобайкалец» для поездок в Лиственничное нужен, к жене на свидание. А «Волна» для удовлетворения начальственной спеси. Я вам три десятка матросов за день нашел, настоящих военных моряков. Которые драться будут. А вы половину на берег списать решили. Я пока не знаю, изменник вы или трус, но то, что вы предаете таким образом собственного адмирала и потому поступаете подло, в этом я сейчас уверен! — Константин наклонился, с яростью посмотрел прямо в глаза Фомина и добавил хриплым голосом:

— Так что убирайтесь в Харбин немедленно. Иначе я вас застрелю, как поганца и предателя…"

"— Ты сам сволочь! — лицо Фомина побагровело. — И угроз твоих не испугаюсь. Но ответ за них ты дашь немедленно. Здесь и сейчас же. Право выбора оружия за мной, будем стреляться на двадцати шагах.

— С удовольствием, — Константин понял, что получил вызов на дуэль, и возликовал, ведь здесь поединки еще случаются, как же — офицерская честь, голубая кровь дворянская. И хмыкнул, когда представил, сколько бы начальственного хамства мгновенно поубавилось, если бы в современной Российской армии разрешили бы дуэли…

— Сходитесь, господа, — звонкий голос Тирбаха разорвал морозный воздух. И словно им в ответ вдалеке прозвучали паровозный гудок и сирена ледокола. Офицеры достали оружие: Фомин — «наган», а Ермаков вытащил из кобуры «кольт». Дуэль началась…

Вначале их попытались отговорить и морские офицеры, и его бронепоездные орлы. Но когда Ермаков спокойным до жути голосом тщательно объяснил возникшие между ними разногласия, то все дружно помрачнели и взглянули на дуэлянтов осуждающе.

У Константина неприятно засосало под ложечкой, появилось сомнение в правильности развязанного им действа. Однако дело было не в том, и лейтенант Тирбах развеял его опасения:

— Вы могли снять капитана Фомина с флотилии — это ваше право, и временно назначить другого, до утверждения Верховным Правителем. Вы могли просто предложить ему выехать в Харбин или отпустить по болезни на неделю. Но вы не должны были прибегать к оскорблениям, пусть вы трижды правы. Хотя я считаю, что он поступил нечестно по отношению к адмиралу Колчаку, если не сказать хуже… Но помните, если вы его застрелите, то у него здесь жена и трое детей, они останутся сиротами…

Никто из офицеров, что наблюдали за поединком, не заметили выстрела, но увидели, как револьвер из руки Фомина был выбит, а моряк вскрикнул от боли и прижал к груди окровавленную ладонь.