Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Однако прочитанная молитва очистила ее и сделала не только пригодной для питья, но и полезной. То есть как бы профильтровала ее, если по-ученому выразиться.

— Это еще ничего не доказывает, — упрямо наклонил голову доктор. — Слова не только не могут излечить человека, но даже облегчить ему болезненные симптомы.

— Не могут? — с самой ласковой улыбкой спросил Фомин, которого этот стихийный диспут стал раздражать. — Пример этого больного, конечно, не в счет?!

— Совершенно верно. Ведь я ему ввел лекарство, — кивнул доктор и победно зыркнул. Это окончательно взбесило Фомина, который продолжал вести себя крайне собранно, боясь спонтанной вспышки.

— Доктор, а если мы сейчас проведем небольшой научный эксперимент, в котором докажем, что слово способно облегчить страдание человека, вы этому поверите?!

— Несомненно! Но только если я сам в нем буду участвовать!

— Ваше желание, доктор, совпало с моим, а потому не будем медлить, — с ласковой улыбкой произнес Фомин, собирая все силы для одного-единственного удара. Краузе, еще не поняв, что его ожидает, продолжал высокомерно посматривать, и это придало Семену Федотовичу, вернее его ноге, что начала движение, дополнительный импульс.

— Ох!!!

Носок ботинка со всей силы угодил доктору точно в пах, сразу согнув того в три погибели. Эскулап ухватился двумя руками за причинное место, ставшее жертвой внезапной агрессии, и взвыл во весь голос.

К немалому удивлению Семена Федотовича это были не дохленькие «тойфели» или «ферфлюхте», а ядреная русская брань, связанная сложными узелками эпитетов, относящихся непосредственно к виновнику данного происшествия.

— Во дает Гиппократ, в три боцманских загиба колена выдает! Я такое только в окопах слышал, и то редко! А еще говорят, что интеллигенция жидка на доброе слово!

Совершенно искренне восхитился Митрофан Прохорович, с необычайной веселостью глядя на пострадавшего.

Князь бросил на Фомина одобряющий взгляд, даже ладонью покачал — мол, надо бы «шпака» пораньше было огреть, а то совсем охамели — и пробасил с глубоким удовлетворением, в котором через аристократизм пробилась вековая народная сущность.

— Даром что немец, а по-нашему лается просто здорово! Нужно только хорошенько разозлить!

— Господа, при чем здесь это?! — Фомин притворно возмутился. — Ругательства, что мы слышим, исконно русские, идут они с древности. Это заклинания, вот только сейчас их в первоначальном значении никто не использует. Видите — в болевом шоке прибегают именно к их помощи, а не к иностранным словам, которые не имеют такой скрытой сущности. Так что наш эксперимент завершился крайне позитивно и полностью достиг запланированных результатов.