Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Фомин посмотрел на давший малый ход эсминец, на выдубленное солеными ветрами лицо Гутана, затем глянул на высившиеся над Новороссийском горы. Именно с них, как ему успели рассказать местные рыбаки, срывалась «борея» — сильный северный ветер, устраивавший в бухте ужасную «толчею».

Зимой корабли могли обледенеть за считаные минуты и заваливались на борт под сильными ударами. Недаром Цемесская бухта считалась кладбищем погибших кораблей.

«Нет, опытный моряк, другого просто не отправят сюда», — решил про себя Фомин и вздохнул. Ведь для Гутана, как ни крути, место службы тягостное. На дне бухты лежала целая эскадра, затопленная летом 1918 года. Тогда в Новороссийск из Севастополя, к которому подступили германские войска, Черноморский флот пришел.

Вот только тут их никто не ждал, да и казаки против большевиков восстали. Матросы помитинговали — часть решила обратно возвратиться, а другая, из сторонников большевиков, свои корабли затопила. На дно ушли новейший линкор «Свободная Россия» (бывший «Императрица Екатерина Великая»), с десяток нефтяных и угольных эсминцев, транспорты и вспомогательные суда. А ведь если бы не это, то сейчас на Черном море под Андреевским флагом имелась внушительная сила…

Вечерело.— Семен Федотович, можно вас на минуту, — подполковник Миронович сделал шаг вперед. — Не знаю, встретимся мы или нет, но я искренне признателен вам за выгрузку танков… и их погрузку обратно. Кто ж знал, что начнется война с румынами…

— Не стоит благодарности, Павел Игнатьевич, служба! Но я скажу вам честно — в наш отряд я вернусь в любом случае… — Он помедлил. — Ибо быть здесь повелевает мне долг!

— Не знаю, Семен Федотович, не знаю. Скорее всего, ваши представления дошли до государя-императора. Вы, наверное, единственный в русской армии офицер, что воевали на танках с первого дня их появления. Такой огромный опыт достоин более лучшего применения. Сочту за честь служить под вашим командованием…

— Ну что вы, Павел Игнатьевич, вы сильно преувеличиваете мои заслуги. Надеюсь, что вновь окажусь в вашем отряде, что для нас с Машей вторым домом стал. Не прощаюсь, мон коронель!

— Тогда до скорого свидания, Семен Федотович, мы будем ждать вашего возвращения!

Офицеры обменялись крепким рукопожатием, Фомин коротко поклонился танкистам и направился к катеру, возле которого невозмутимо прохаживался капитан эсминца.

— Что ж, Машенька, надеюсь, поторопится, она у меня дисциплинированная девушка, с характером… Нужно успеть, ибо долг платежом красен…

ГЛАВА ВТОРАЯОСЕНЬ, ЧТО Я ЗНАЛ О ТЕБЕ…"

"(4 октября 1920 года)Черное мореСемену Федотовичу впервые приходилось завтракать в таких условиях, когда в любую секунду тарелка норовила оказаться то выше его груди, то ниже живота.