На полпути к звездам

А сам Кефин-Ас на высоте четыре тысячи пять футов над уровнем моря.

– Роб сказал мне, что у вас там, наверху, есть дом.

– Да.

Она представляла себе, как луна и звезды сияют в черном озере и над головой, в чистом ночном небе. И маленький домик – один-одинешенек на вершине горы.

– Скажите, как вы выносите одиночество?

– Все зависит от того, что именно вы подразумеваете под словом «одиночество».

– Когда, кроме вас, рядом нет ни души. Вы кричите и знаете, что никто не придет на крик.

– Города переполнены такими криками.

– Кто-то все же их слышит. Люди должны слушать и слышать и приходить друг другу на помощь. – Она чуть сбавила тон, заметив, что излишне увлеклась.

Он тихо рассмеялся:

– Насколько я понимаю, для вас это вопрос личный – убеждение.

Понимайте, как вам угодно, хотела сказать она, но это прозвучало бы вызывающе и грубо. Вместо этого она в сердцах произнесла:

– Знаете, кажется, вам просто скучно. Этот разговор вас тяготит.

– Мне искренне жаль.

– Не сомневаюсь, – ответила Шина и собралась уходить. Потом остановилась. – Вы ведь больше не вернетесь к гостям, как я поняла.

– Вы поняли правильно, возвращаться я не намерен. Спокойной ночи, – добавил Кэл, и, попрощавшись, они разошлись. Шаги ее гулким эхом отдавались в каменных сводах террасы, и она специально шла неторопливо, чтобы ему не почудилось, что она бежит.

Шина вернулась в гостиную, и Роб спросил ее:

– Все в порядке?"

"– Это всего лишь Барби. Звонила, чтобы узнать, как мы доехали и как дела.

Он прищурился и, взяв ее за плечи, отвел в сторону:

– Ты уверена, что это все? Ты выглядишь слишком расстроенной.

Она провела по щеке тыльной стороной ладони:

– Наверное, это фруктовый пунш. Кроме того, на обратном пути я встретила Кэла, и мы с ним немного пообщались.

– О, – произнес Роб.

– Прости. – Она виновато пожала плечами. – Я не нравлюсь ему.

– А он тебе?

– Не особенно, – призналась она. – Думаю, ему следовало подождать, пока не разойдутся гости. Я имею в виду не себя, а остальных приглашенных на ужин. Мне кажется, он ведет себя вызывающе.

Роб замялся:

– Знаешь, он много работает. Все это знают и относятся с пониманием.

По отношению к брату Роб сохранял крайнюю любезность. Мир должен был делать Кэлу Хьюарду скидки и относиться к его жесткому нраву с некоей долей снисхождения.

– Он твой брат, – ответила Шина, – поэтому я его прощаю. Но это не означает, что мне нравится все, что он делает.

Немного позже, минут пятнадцать спустя, Джина Вэрни, отозвав ее в уголок, подальше от остальных, конфиденциально сообщила:

– Прости, дорогая, до меня случайно долетели обрывки вашего с Робом разговора относительно Кэла.

Шина приподняла брови. Их с Робом беседа была личной и никого не касалась.