Особые полномочия на любовь

 — Если захочу — прикоснусь сам.

И она опять едва скрывает эмоции. Неприятно тебе? Давай, пошли меня на хуй, девочка. Пожалуйста. Не прогибайся!

— Хорошо.

Мне хочется проораться.

Почему ты это делаешь? Зачем?

— Жду тебя с утра на службе.

Разворачиваюсь и быстрым шагом ухожу. Я выясню — почему.

Глава 25

Неуместный

ИванНаша смена подходит к концу, медики уже меняются. От усталости слипаются глаза, и задница уже болит сидеть на этом неудобном стуле, что стоит у дверей в палату. Встаю, делаю несколько шагов туда и обратно.

Телефон прожигает карман, но по уставу пользоваться им в карауле нельзя. Отхожу на минуту к окну. Достаю его… Мое сообщение прочитано, но в ответ ничего. Прячу.

Блять, сам бы добил этого ущербного. Из-за него теперь такой облом с Ярой. Но он начальству нужен живым…

— Зольников, дай сигарету, — просит старшина.

— Неа, последняя. У самого уши вянут.

— Скоро там?

— Должны сейчас подойти.

Захожу в палату, наш медик поднимает на меня взгляд.

— Посмотреть хочу на него. В задержании участвовал…

А лиц до сих пор вспомнить не могу.

— Ну посмотри. Малоприятное зрелище.

Вместо лица мясистые рубцы, как у Фредди Крюгера. Мда… хрен тут узнаешь. Черты лица не угадываются. Единственное, что отмечаю для себя — нос с горбинкой.

— Эй, капитан, смена!

Поспешно выхожу. Нас меняют. У больницы ждет микроавтобус, который развозит бойцов. У них теперь сутки отсыпной, а у меня всего 12 часов. По приказу полковника капитаны должны являться в казармы на установочные перед рейдами.

В автобусе укачивает, пара моих пацанов вырубается. А я набираю Диляру, закрывая глаза. Гудки идут, трубку не берет.

Набираю еще раз… и еще раз…

Не берет.

Мне очень неспокойно. В груди панически стучит, и сонливость снимает как рукой.

Иван: «Ответь, пожалуйста»."

"Прочитано. Нет ответа.

Да что за хрень!

— Зольников, тебя домой?

Смотрю на часы. Она на работу должна ехать сейчас.

— Нет, в управление.

Почему не отвечаешь?…

Выхожу из микрика на стоянке. Прикуриваю, облокотившись на кирпичную стенку здания. Расстегиваю форму, открывая горло.

Внутри болезненно бьется созревшее за два дня моего отсутствия признание. Оно душит… Мне хочется выпустить его, отдать ей. Сдаться… Без всякой игры обозначить свою полную капитуляцию, чувства, намерения… И мне очень нужно получить от нее что-нибудь в ответ. Что-нибудь обнадеживающее, а не этот игнор.

Иван: «Яра…»

Просмотрено. Тишина.

Дозваниваюсь снова, поднимая глаза на окна дядькиного кабинета. Закрыты. А когда он там, всегда открывает. Значит, нет еще…

Опустив глаза, вижу, как в ворота въезжает тачка дядьки с тонированными стеклами. А вот и он.

Выкидываю сигарету в урну.

Водитель выходит вместе с дядькой и спешит открыть вторую дверь.