Игра на чужом поле

Значит ли это, что в предыдущий вечер и даже в первую половину дня существовала какая-то опасность, вероятность наступления какого-то нежелательного события, предотвратить которое вполне могло присутствие рядом со мной Дамира? А в тот вечер эта опасность сначала была, недаром же он метался по парку и искал меня, а потом вдруг растаяла, словно ее и не было, и Дамир даже не счел нужным почти в два часа ночи проводить меня со второго этажа на пятый».

– Благодарю вас, Анастасия Павловна. Уверен, что это не последняя наша встреча, мне придется еще раз допросить вас.

– Простите, можно мне все-таки задать один вопрос?

– Задавайте. Но не могу вам обещать, что отвечу на него.

«Терпи, милая, терпи, осталось немного, потом все выяснится и встанет на свои места».

– В карманах верхней одежды Алферова или в его комнате не находили пачку сигарет «Аскор»? Черная твердая пачка с золотыми буквами.

– Нет. У вас больше нет вопросов, Анастасия Павловна? Тогда еще раз благодарю, всего доброго.

Настя не помнила, как дошла до своей комнаты. Она уже ничего не понимала. Ладно, он хам, считающий ниже своего достоинства обсуждать профессиональные вопросы с женщиной. Но не дурак же он, в самом-то деле? Почему же в таком случае он никак не отреагировал на ее последний вопрос? Он должен, просто обязан был спросить ее, что за пачка, почему она могла остаться у Алферова. Тогда она объяснила бы ему, что забыла эту пачку сигарет на скамейке. Если Николай ее не нашел, тогда одно дело. Но если нашел и нес в руках или положил в карман, то ее должны были при нем обнаружить. Обнаружили? Нет. Тогда где она? Выпала при падении, когда его убивали? Значит, убивали его не в номере. Дальше ход мыслей и рассуждений был очевиден для нее. И совершенно непонятно, почему это не было так же очевидно для допрашивавшего ее следователя.

Она заперла изнутри дверь и медленно, едва шевелясь, начала готовить себе кофе. Руки дрожали, пальцы немели и плохо слушались, ноги были словно чужие. Перед глазами мелькали противные черные точки, будто целый рой мух носился взад-вперед по комнате. Внутри, в душе, постепенно разливался мертвящий холод, от которого, ей казалось, даже пальцы на руках и ногах становились ледяными. Радость от работы куда-то исчезла. Зато вернулась обида, приведя с собой тоску и скуку.

* * *Человечество делится на Мужчин и Женщин. Эта банальная истина, вместо того чтобы просто констатировать биологический факт, постепенно превратилась в правило, в руководство к действию, ориентируясь на которое человечество стало выстраивать свой шаткий социум. По мере того как продвигалось «строительство», правило было несколько расширено.