По дороге на Оюту (СИ)

Жёстко впивающиеся в кожу ремни не давали мне наклониться и засунуть мою многострадальную голову между колен. Дёрнувшись, я повисла на ремнях, все еще тяжело дыша и постоянно сглатывая горечь во рту. С подбородка капали тяжёлые тягучие красные капли. Так плохо мне, наверное, никогда не было.

Но я не хотела казаться слабой. Я уговаривала взять себя в руки и не вздумать разреветься. Это просто перегрузка, от этого еще никто не умирал.

— Жестковато отшвартовались, — радостно хмыкнул сидящий рядом Демьян, — отсек полностью разорвало. Ты там как, Анита? Сильно тряхнуло?

Он веселился. Я тут по-тихому умираю, а этому желтоглазому гиганту весело. Зараза. Ещё раз сглотнув, медленно приподняла голову и осуждающе взглянула на марионера. Улыбка с его губ сползла в миг.

Демьян, мгновенно отстегнувшись, соскочил с кресла. На его лице мелькнуло крайнее беспокойство. Отстегнув ремни, он вытащил меня с кресла и унёс в медицинскую капсулу. От резких движений замутило сильнее. Как только моё тело коснулось матраса, я незамедлительно свернулась калачиком, спрятав лицо. Всё, что мне сейчас хотелось, – это ровно дышать и не двигаться. Вообще.

Руку кольнуло, но даже это не заставило меня пошевелить конечностями.

— Анита, солнышко, нужно стереть кровь. Давай, милая, повернись. Я быстро тебя оботру, и ты сможешь отлежаться. Слабенькая ты совсем. На космического волка не потянешь.

— Больно надо, — прокряхтела я, переворачиваясь на спину, — предпочту быть сухопутной крысой.

— Да какая с тебя крыса, — Демьян снова хмыкнул и оценивающе глянул на бедную меня, — так мышонок домашний.

Ответом ему послужил мой праведный гневный взгляд.

Демьян колдовал надо мной, стирая влажной губкой остатки кровяных разводов с подбородка и груди. Осторожно дёрнув, он снял с меня испачканную белую рубашку, ославляя обнажённой. Но замёрзнуть я не успела, на моё тело Демьян тут же накинул одеяло. Все болело и ломило. Тошнота никуда не делась. Перед глазами все плыло. И лучше не становилось.

Схватив свой огромный чёрный рюкзак, марионер вынул мой скромненький зелёный рюкзачок. Не понятно почему, но на моих глазах появились слёзы. Зажмурив глаза и не давая капелькам скатиться по щекам, я подавила желание протянуть руку и коснуться своей вещи. Демьян, не замечая моего состояния, распахнул сумку и вынул тонкую белоснежную шаль.

— Это память о маме, — шепнула севшим голосом.

— Красивая вещь, — шаль тут же была убрана в сторону.

— А это кто? — в руках мужчина держал мою плюшевую собаку.

— Мой самый лучший друг, — отозвалась я улыбнувшись.

Демьян покрутил игрушку в руках и убрал к шали.

— У меня был белый кролик, — признался он, — я спал с ним до десяти лет, а потом старший брат растрепал об этом всем.