Пятьдесят на пятьдесят

Затерявшись в мыслях и чувствах, накопившихся за десятилетия.

– Мы не разговариваем с тех самых пор, как погибла мама. Это был ужасный несчастный случай на лестнице…

– Я читала об этом, – перебила ее Кейт. – Сколько вам тогда было лет?

– Одиннадцать, двенадцать? Точно не помню. Что-то во мне отключилось в тот день. Я не могу вспомнить мамино лицо. Не могу его себе представить. По крайней мере, четко. Сейчас она с папой. Они опять вместе, как и должны были быть всегда.

– Вы были близки со своей мамой?

– И да, и нет. Моя мать не отличалась теплотой и нежностью. Особо не отличалась. Она проявляла свою любовь по-другому. Если я выигрывала партию в шахматы, она могла купить мне какой-нибудь подарок или угостить чем-нибудь вкусненьким. Она не проявляла любви, если это не отвечало ее целям. В ней была любовь, но она редко выпускала ее наружу.

– Могу это понять, – пробормотала Кейт.

За последние несколько дней она уже сбилась со счета, сколько раз видела в интернете фотографии Александры – яркой, темпераментной, зарождающейся звезды светского Манхэттена. У нее были деньги, красота и относительная известность. И все же, глядя на нее сейчас, Кейт этого не замечала. Она видела перед собой молодую женщину, испытывающую боль, борющуюся со своей разладившейся семьей, а также с горем и гневом. Сейчас Александра не была той, кому можно было лишь позавидовать, – а возможно, никогда такой и не была. Печаль заострила черты ее лица, залегла где-то в самой глубине ее глаз.

Поначалу мотивы, побудившие Кейт отбить у Леви его крупнейшего клиента, были в основном связаны с ее собственной местью. Она хотела, чтобы это дело дало толчок ее карьере, стало офигительным средним пальцем, который она сунет под нос Леви. Но пока сидела в квартире Александры и слушала ее, эти мотивы изменились. Александра была невиновна. И тогда Кейт поняла, что не просто хочет выиграть это дело для себя, для своей карьеры – она хочет помочь Александре. Ей нужно было спасти ее. И отправить убийцу в тюрьму до конца ее дней.

– София разрушила всю мою жизнь. Она всегда была с какой-то гнильцой. Я ненавидела ее, когда росла. А сейчас ненавижу еще больше. Простите, мне не очень-то хочется говорить о ней… Я хочу, чтобы вы прижали ее за убийство моего отца. Ее давно уже следовало убрать с глаз долой.

Наконец поднявшись, чтобы уходить, Кейт произнесла:

– Я обещаю, что добьюсь правосудия и справедливости для вашего отца. И для вас. Спасибо за все. Чай был прекрасен. О, и, может, мне отнести это полотенце обратно в ванную?

Александра мягко, но решительно забрала у нее полотенце и ответила:

– Лучше не заходите туда. Я только что вышла из душа, когда вы пришли. Там сильно набрызгано.