Пятьдесят на пятьдесят

Практически невозможно доказать, что человек сделал что-то плохое, когда работаешь в офисе, на фирменном бланке которого красуется фамилия этого человека.

Так что никаких заявлений о сексуальных домогательствах.

То, что Кейт держала сейчас в голове, было гораздо более разрушительным.

Глава 13

ЭддиЯ прождал в своем офисе до половины шестого, а потом позвонил Софии. Она опаздывала уже на полчаса, и я хотел убедиться, что она все-таки появится.

На сей раз София ответила на мой звонок.

– Господи, простите! Я, наверное, задремала… Можно я прямо сейчас приеду?

Я глянул на часы. Через полчаса мне надо уже было уходить к Гарри, так что этот вариант исключался.

– Может, завтра с утра? Годится? – спросил я.

– Конечно, спасибо. И еще раз: простите, пожалуйста.

– Нет проблем. Послушайте, я могу сам завтра к вам заско…

– Нет, – резко оборвала она меня, – я сама к вам приеду. Мне так удобней.

Я дал отбой, мысленно проклиная предстоящий вечер. Всяческие светские тусовки наводили на меня тоску еще со студенческих времен. Едва закончив юридическую школу, я дал себе торжественное обещание избегать любых подобных мероприятий, особенно требующих вечерних нарядов. Все полученные мной приглашения с пометкой «смокинг обязателен» отправлялись прямиком в мусорную корзину.

Но от этого приглашения было никак не отбрехаться."

"Смокинга я дома не держу и, блин, уж точно не собирался брать его напрокат. В китайский ресторан Вонга я заявился в обычном черном костюме, белой рубашке и черном галстуке – наряде, вполне уместном что на светском приеме, что на похоронах. В кармане пиджака до сих пор лежала программка заупокойной службы с последних похорон, на которых я в нем присутствовал. Хоронили престарелого афериста по имени Билли Бэнгс, который в семидесятых обчистил половину «Золотой мили» в Лас-Вегасе. Эти похороны оказались чертовски депрессивными. Уже в самом понятии «престарелый мошенник» есть что-то унизительное. Эта профессия не слишком-то хорошо сочетается со старостью. Я засвидетельствовал почтение покойному и по-быстрому свалил оттуда.

На сей раз у входа в хорошо знакомый ресторан мне вручили бокал шампанского с серебряного подноса, и официантка провела меня в глубь заведения. С потолка длинного, ярко освещенного зала свисало множество китайских фонариков и две люстры в форме драконьих голов. Прием начался в шесть, а пришел я около семи. Отклонить приглашение я не мог, но мне не требовалось являться вовремя. Гарри Форд знал, что я здесь в знак протеста.

Гарри я приметил в другом конце зала, в котором толклись мужчины в смокингах и их жены в сверкающих вечерних платьях – сплошь видные адвокаты, судьи и сотрудники суда. Все они явились сюда ради Гарри.