Пятьдесят на пятьдесят

Я сказал вашей маме, что мы, скорей всего, сможем дать ей еще от трех до пяти лет с этим новым препаратом. Ее страховка его не покрывала, а лечение было очень дорогим. Я очень сожалею о вашей утрате.

– Чушь какая-то – у моего отца имелись кое-какие сбережения… У него были деньги на лекарства. Я знаю, потому что он оплатил мои расходы на обучение.

Внезапное осознание поразило Кейт, словно обухом по голове, и она быстренько свернула разговор, поблагодарив врача за потраченное время. А потом съездила домой, и ее отец во всем признался. Сюзанна не хотела, чтобы ее дочь обременяли студенческие долги, которые она никогда не сможет выплатить, и отец использовал семейные сбережения, чтобы оплатить обучение дочери в юридической школе. Деньги, которые у них были, деньги, на которые можно было купить лекарства, способные продлить жизнь ее матери, пошли на обучение Кейт. Они не могли позволить себе сразу и то и другое. Кейт была для своих родителей самым важным человеком на свете. На этом настояла ее мать.

Диплом юриста и работа в фирме достались ей очень высокой ценой. Вот почему Кейт всегда приходила в офис первой и уходила последней. Ее мать подарила дочери несколько лет своей жизни. И Кейт не могла теперь отказаться от этого подарка. Эта жертва двигала ею. Заставляла ее молчать. Она не хотела раскачивать лодку.

Кейт подумала, что сказала бы сейчас ее мать. Она бы не хотела, чтобы Кейт страдала молча. Ей бы хотелось, чтобы Кейт могла постоять за себя. И вот все это время ее дочь держала рот на замке в присутствии Леви – стыд пожирал ее, как огонь, хотя и быстро остывал, превращаясь в нечто гораздо более жесткое.

Кейт поклялась себе, что если в офисе фирмы опять произойдет нечто подобное, она обязательно сообщит об этом. Время вышло. Хватит убегать. Хватит прятаться. Хватит кусать губы. В следующий раз она использует свой голос на полную катушку.

Потому что она – дочь Сюзанны Брукс.

Потому что она – Кейт-так-ее-растак-Брукс из Эджуотера, штат Нью-Джерси."

"Фрэнк Авеллино

Запись в дневнике, пятница, 31 августа 2018 г.

07:55

Ненавижу писать всю эту херню. Никогда раньше этого не делал. Я не из тех, кто хочет видеть свои мемуары опубликованными. У меня в шкафу столько скелетов, что их хватит на целое кладбище – дважды. Это по предписанию врача. И только для меня. А еще для дока Гудмана. Хрен его знает, чего он хочет, чтобы я тут писал.

У меня опять были провалы в памяти. Сейчас половина девятого утра. Я не сплю с четырех. Захотелось отлить, и не смог снова заснуть. Все как обычно. Если не простата, так хотя бы мозг. Хэл Коэн наконец-то уговорил меня обратиться к врачу по поводу обоих. От простаты я принимаю таблетки, а для мозга нужно писать всю эту чепуху.