На пятьдесят оттенков светлее

Папа садится на мою кровать. Он читает мне. Я держу свое одеяльце. У меня большая комната. Иногда в комнате темно, и тогда мне снятся плохие сны. Плохие сны из прошлого. Моя новая мама приходит к моей постели, когда мне снятся плохие сны. Она ложится со мной и поет мне песенки, и я засыпаю. Она пахнет мягким и чем-то новым, и прекрасным.

Моя новая мама не холодная. Не люблю… не нравится… И мои плохие сны проходят, когда она спит рядом со мной.

Санта-Клаус был здесь. Санта-Клаус не знает, какой я плохой. Я рад, что Санта-Клаус этого не знает. У меня есть паровоз и самолет, вертолет и машина… и вертолет.

Мой вертолет может летать. Он синего цвета. Он летает вокруг елки. Он пролетает над пианино и приземляется среди белых клавишей. Он пролетает над мамой, пролетает над папой, пролетает над Лелиотом, который играет в «Lego». Вертолет летит через дом, через столовую, через кухню. Он летит мимо дверей папиного кабинета и наверх в мою комнату, в комнату Лелиота, спальню мамы и папы. Он летит через дом, потому что это мой дом.

Дом, в котором я живу.

Первая встреча с Кристианом (глава от его лица)"

"Понедельник, 9 мая 2011 года.

— Завтра, — бормочу я, отгоняя Клода Бастиля, когда он стоит на пороге моего кабинета.

— Гольф, на этой неделе, Грей. — Бастиль улыбается с легким высокомерием, зная, что его победа на поле для гольфа обеспечена.

Я хмурюсь в то время, как он разворачивается и выходит. Его прощальные слова словно сыпят соль на мои раны, несмотря на мое героическое сопротивление я был зажат в его тиски этим утром, мой личный тренер надрал мою задницу. Бастиль — единственный кому удалось нанести мне удар, и теперь он хотел померятся силами в гольфе. Я ненавижу гольф, но порой там такой большой бизнес совершается, прямо на поле для гольфа. Я также терпеть не могу его уроки… однако я сам себе боюсь признаться в том, что Бастиль действительно улучшил мою игру.

Глядя на горизонт Сиэтла, знакомая скука начинает просачиваться в моё сознание. Моё настроение скучное и серое, как погода. Мой день перемешался вместе с безразличием, и я нуждаюсь в каком либо разнообразии. Я работал все выходные и сейчас продолжаю быть заключенным в своем офисе. Я неугомонный. Я не смогу понять эти направления, не после нескольких схваток с Бастилем. Но я сделаю.

Я хмурюсь. Отрезвляющая истина в том, что единственной вещью захватившей мой интерес было моё решение отправить два сухогруза с продовольствием в Судан. И это напоминает мне — Рос должна была вернуться с цифрами и материалами по техническому обеспечению. Что черт возьми её задержало? Стремящийся с выводом о том во что она играет, я скольжу взглядом по своему расписанию и отвечаю по телефону.