Пиранья. Звезда на волнах

 – Что ему большая политика, соперничество сверхдержав и суета разведок? Что ему цивилизация? Другой жизни он не знает и не хочет, на свой лад невероятно счастлив, не то что мы – хамло и нахал Джонни, советские спецназовцы и разноплеменные подданные мадам Фанг и даже, подумать страшно, товарищ Андропов… Бог ты мой, а ведь завидно… И кому я завидую? Дикарю с острова, не знающему ни одной буквы ни единого алфавита, никогда в жизни не носившему обуви, не видевшему телевизора и асфальта… Но он-то счастлив, как он, должно быть, счастлив, не подозревая о том…»

Дракон приближался. Трава шелестела все громче, все ближе. И Мазура на несколько мгновений словно бы насквозь продуло, как порывом неземного ветра, трудноописуемым, пугающим, тягостным, ни на что прежнее не походившим чувством. Что-то полыхнуло в глубинах сознания секундным промельком древнейшей памяти. Тут и страх, и омерзение, и что-то еще, неописуемо древнее, быть может, и не человеческое вовсе…

Какие, к черту, рыцари-драконоборцы. Все легенды – не более чем поэтические преувеличения, бессильные мечты млекопитающего в несбыточном реванше. Любой рыцарь в самой сверкающей броне, увешанный до ушей Экскалибурами и Дюрандалями, рядом с этим мрачным и изящным чудовищем показался бы глупой куклой…

Хорошо еще, что на свете есть огнестрельное оружие. Старый, но надежный карабин, пусть даже не в собственных руках, а в руках соседа по ветке, чудесным образом вернул Мазуру душевное спокойствие, как в прошлые разы. Пенгава, казалось, перестал дышать, прикидывая траекторию пули.

Деревянной походкой механической игрушки ящер приближался к смердящей туше, бдительно оглядывая окрестности, – но не усмотрел ни врагов, ни конкурентов. Собратьев не было, птицы кружили высоко, даже давешние макаки примолкли, попрятавшись где-то по кронам.

И все равно дракон неторопливо, степенно, величественно сделал несколько кругов вокруг туши. Остановился в профиль к охотникам. С величайшим трудом Мазур подавил желание ткнуть Пенгаву локтем в бок и поторопить словесно – не стоит мешать профессионалу, он и сам знает, что делает…

И все равно выстрел раздался совершенно неожиданно для него – точнее, глухой щелчок, словно переломили об колено толстую живую ветку, и тут же Пенгава, молниеносно передернув затвор, нажал на курок вторично.

Мазур в пятый раз наблюдал это, и всякий раз мысленно аплодировал со знанием дела.