Злодейка на полставки или драконий переполох

Сам Блеквуд стоит напротив памятника, смиренно опустив голову.

Я по инерции останавливаюсь и прячусь за дерево.

Стыд внезапно бьет в лицо.

Я словно невольно стала свидетелем чего-то личного, предназначенного не для моих глаз.

Вижу барона со спины, но могу различить закрытое ладонями лицо и подрагивающие плечи.

В подтверждение моей догадки, до меня доносится несколько скупых всхлипываний.

Я не Уинтер. Внутри меня все кричит о том, что я лишняя.

Вторглась в чужую семью и отношения.

Не могу переступить через себя и подойти попрощаться, сообщить, что уезжаю на неопределенный срок.

Чувствую себя охотником, направившим ружье на попавшего в капкан медведя. И от этого лихорадит и тригерит.

Просидев остаток дня в комнате, оставляю очередную записку и на этот раз для барона.

Над текстом думаю долго, избегая острых углов. Как бы там не было — барон любит дочь. И похоже жену тоже любил, несмотря на измену.

На всякий случай, облачно упоминаю семью Александра.

А что? Это все хотелки жениха виноваты. Пусть Блеквут именно так и думает.

Записку оставляю на столе своей комнаты.

На цыпочках проскальзываю в парадную, волоча за собой тяжелый сундук.

Вроде вещей взяла не много, но что ж он тяжелый такой?

На лбу проступает капелька пота. А мне еще его до конюшен тащить.

Покидая ворота усадьбы, после недолгой перепалки с сонным работником, я расслабленно вытягиваюсь на мягком диванчике.

Можно немного поспать. Дорога долгая. К утру я должна покинуть столичные земли.

Я быстро проваливаюсь в глубокий сон.

Повозка подпрыгивает на колдобине.

Потерев глаза, всматриваюсь в ночной пейзаж за окном.

Поле пшеницы, а за ним лес.

Мы достаточно далеко отъехали.

— Сельская дорога, — буркаю себе под нос и снова пытаюсь заснуть.

Новая колдобина и меня сбрасывает с дивана.

— Стой! — раздается с улицы. Кажется, кучер.

Повозка останавливается под беспокойное рычание лошадей.

Протираю внезапно запотевшее стекло.

Вот же черт, оно запотело снаружи.

Сердце беспокойно трепещет в груди. Приоткрываю дверь кареты. От скрипа съеживаюсь.

— Простите? Господин Фицбер, у нас все в порядке? — тихо зову.

На улице прохладно. Липкий холодок легко пробирается под одежду, заставляя стучать зубы. Носа касается облачко пара и да, меня это пугает.

Не понимаю, это мои страхи или реально холодно.

— Господин Фицбер, ответьте, пожалуйста, — осторожно спускаюсь по ступенькам на землю.

Под каблуком хрустнул мелкий камень. Сильно вздрагиваю. Прижимаюсь к корпусу кареты.

Двигаясь осторожными шажками, вытягиваю шею, стремясь рассмотреть, что происходит с другой стороны.

— Фицбер, отзовитесь? Где вы…

Кучер выскакивает так резко, что мое сердце совершает кульбит.