На перекрестке больших дорог

И тут же зарделась, как вишня, и радостно вскрикнула, получив золотую монету. – Ох, спасибо, почтенный сеньор!

Катрин пришпорила лошадь, направляясь к укрепленному мосту, переброшенному через Вьенну. Она опустила лицо в цветы и, закрыв глаза, вдыхала их запах. Тристан засмеялся.

– Это последние розы на нашем пути. Они не растут в вашей бедной Оверни. Здесь их родина. Турень их местожительство.

– Поэтому я и купила этот букет… Для меня он – воплощение этого доброго края Луары и наводит на воспоминания… воспоминания, которые, наверное, улетучатся, когда он завянет.

Отряд перешел через мост, приветствуемый солдатами гвардии, узнавшими герб коннетабля. Перейдя мост, лошадей пустили в галоп. Катрин и ее эскорт исчезли в облаке пыли.

Люди из Монсальви

Было десять часов вечера, и наступила ночь, когда Катрин, Тристан Эрмит и их эскорт после долгого и утомительного путешествия увидели Монсальви. Теплая летняя погода подсушила дороги, но грязь превратилась в пыль. Ночное небо было усыпано звездами. Переходы делали большие, а остановки в придорожных гостиницах короткие, потому что на всю дорогу запаслись продуктами. К тому же в тавернах с едой было плохо.

По мере приближения к замку нетерпение Катрин увеличивалось, а настроение падало. Она все меньше и меньше разговаривала и часами ехала молча, уставив глаза в землю. Она торопилась. Тристан с тревогой наблюдал за ней, но, по правде говоря, не решался задавать вопросы. Она ускоряла бег лошади, насколько это было возможным, и недовольно вздыхала, когда приходилось делать привал. Но лошадям нужен был отдых."

"Между тем, как только проехали Орийяк, спешка вдруг прекратилась. Катрин замедлила бег лошади, словно боялась этих гор, в сердце которых прозябал Арно. И когда бастионы и башни Монсальви выросли на плоскогорье, как темная корона на фоне ночного неба, она остановила лошадь и какое-то время с грустью обозревала пейзаж, который еще не успел стать ей родным.

Обеспокоенный Тристан подъехал к ней.

– Госпожа Катрин, что с вами?

– Не знаю, друг Тристан. У меня появился какой-то страх, я боюсь.

– Боитесь чего?

– Я не знаю, – повторила она тихим голосом. – Это что-то вроде предчувствия.

Такого состояния она раньше никогда не испытывала: какой-то давящий страх, боязнь того, что могло ее ожидать за немыми стенами. Она попыталась успокоить себя. Там находятся Мишель, Сара и, конечно, Готье. Но даже образ ее маленького сына не вернул ей спокойствия. Она посмотрела на Тристана глазами, полными слез.

– Поехали, – сказала она. – Люди устали.

– Вы тоже, – пробасил фламандец. – Вперед, друзья!

Ворота городка были закрыты в этот поздний час. Тристан поднес к губам рожок, висевший у него на поясе, и протрубил три раза.