На перекрестке больших дорог

Это было так, словно она освобождалась от состояния опьянения, этого романтического чувственного влечения, которое бросило ее в объятия юноши. Утверждая реальность о живом Арно, она снова осознала свою любовь к нему. Она полагала, что может отвернуться от него, забыть, но он возник вновь, еще более реальный, и встал между ней и человеком, которого она вроде бы любила.

Рассказав все, она посмотрела прямо в глаза Пьера.

– Вот. Теперь вы все знаете… Вы знаете, что, говоря о замужестве с бедной матерью, вы поступили плохо… но вашу вину я должна полностью взять на себя. Я не должна была порождать в вас хоть малейшую надежду.

Он отвернулся, машинально поддерживая свою рубашку, сползавшую с плеча, смешным и в чем-то трогательным жестом. Казалось, что он постарел на десять лет.

– Я понимаю, Катрин, и сожалею… Это ужасная история. Но я осмеливаюсь вам сказать, что она ничего не меняет в моей любви к вам, в моем решении жениться на вас рано или поздно. Миленькая, я буду вас ждать так долго, как это потребуется.

– Миленькая, – прошептала она. – Так он называл меня… Но он произносил это слово так красиво.

Пьер напрягся при этом сравнении, бывшем не в его пользу.

– Я говорю от чистого сердца… Катрин, проснитесь! Вы ужасно страдали, но вы молоды, вы живы. Вы любили своего супруга, пока можно было любить. Но теперь вы не можете ничего сделать для него… и любите меня.

И снова с той же решительностью Катрин ответила:

– Нет!

И так как он отшатнулся с изменившимся от гнева лицом, она повторила:

– Нет, Пьер, я не любила вас по-настоящему… Сознаюсь, я так думала какое-то время и еще час тому назад я верила этому. Но вы невольно открыли мне глаза. Я думала, что смогу вас любить, я ошибалась… Я никогда никого не любила, кроме него…

– Катрин! – простонал он с болью.

– Вы не можете понять этого, Пьер. Я всегда любила только его, я жила им и для него… Я плоть от его плоти, и что бы с ним ни случилось, что бы ни сделала с ним болезнь, он для меня останется единственным… единственным мужчиной на свете. Моя старая Сара, которая бросила меня и ушла сегодня из-за вас, не ошиблась. Я принадлежу Арно и только ему одному… до самой гробовой доски будет так.

Наступила тишина. Пьер отошел к окну. Солнце уходило за горизонт, и золотые лучи постепенно принимали сиреневатый оттенок… За рекой пропела труба, потом другая, и ей ответил лай собачьей своры.

– Король, – сказал Пьер. – Он возвращается.

От звука надтреснутого голоса Катрин вздрогнула и повернулась к нему. Он не смотрел на нее… На фоне окна вырисовывалась его мощная неподвижная фигура. Опустив голову, он, казалось, о чем-то думал, но вдруг Катрин увидела, как содрогаются его плечи. Она поняла: Пьер плачет… Ей стало безумно жалко его.