На перекрестке больших дорог

С другой стороны, какой-то человек в Анжу уверял меня, что этот вонючий шакал…

– Разве сан позволяет вам так выражаться, брат Этьен? – спросила Катрин, делая акцент на слове «брат».

Монах покраснел, как девушка, но затем широко улыбнулся ей.

– Вы тысячу раз правы. Я хотел только сказать, что мессир де Вилла-Андрадо провел зиму в Кастилии при дворе короля Хуана. Совершенно очевидно, что в Анжу к нему не будет проявлена снисходительность… и я хочу, чтобы вы прислушались к королеве Иоланде, когда она говорит о нем. И вот он здесь. Зачем он пришел?

– Думаю, что об этом мы скоро узнаем.

Толпа вооруженных людей уже подошла к крепостным стенам. Всадник с флагом направил свою лошадь к основанию скалы, на которой был построен замок. За ним следовал другой всадник в необычном красно-золотистом костюме глашатая, изрядно потрепанном во время зимних переходов. Отряд держался поодаль. Приблизившись к частоколу, опоясывающему скалу, оба всадника подняли головы.

– Кто здесь командует? – спросил герольд, поставив огромную ногу, обутую в кожаный сапог, на парапет.

Кеннеди прокричал:

– Я, Хью Аллан Кеннеди из Кленигла, капитан короля Карла VII, защищаю этот замок, принадлежащий графу д'Арманьяку. Имеете что-нибудь против этого?

Растерявшийся герольд пробормотал что-то, прокашлялся, поднял вверх голову величавым движением и закричал:

– Я, Фермозо, боевой сподвижник мессира Родриго де Вилла-Андрадо графа де Рибальдо, сеньора де Пусинана, де Тальмонт и де…

– Достаточно! – оборвал шотландец. – Что хочет мессир Вилла-Андрадо?

Андрадо, считая, что переговоры затянулись, подъехал ближе и поставил коня между герольдом и древком воткнутого в землю флага. Под откинутым забралом шлема, украшенного двумя золотыми крыльями, венчиками и красными щитками, Катрин, укрывшаяся за каменным зубцом, видела, как блестят его острые, очень белые зубы в окружении короткой черной бороды.

– Хотел бы нанести вам визит, – любезно сообщил он, – и побеседовать.

– Со мной? – спросил Кеннеди с сомнением.

– Нет! Но не думайте, что я гнушаюсь вами, мой дорогой Кеннеди. А дело у меня к графине де Монсальви. Я знаю, что она здесь.

– Что вы хотите от нее? – спросил шотландец. – Госпожа Катрин никого не принимает.

– То, что я собираюсь ей сказать, я, с вашего разрешения, скажу ей сам. И надеюсь, она сделает исключение для человека, прибывшего издалека. Заметьте, я не уеду, не поговорив с ней."

"Не показываясь, Катрин прошептала:

– Нужно узнать, что он хочет. Скажите, я приму его… но одного. Пусть он войдет, но без сопровождающих… Это даст время нашим добраться до места.

Кеннеди сделал знак, что понял, и продолжил переговоры с испанцем, тогда как Катрин вместе с Сарой и братом Этьеном ушла со стены.