Право на отцовство (СИ)

Как твои дела?

В тренерской почти ничего не изменилось с тех пор, как я последний раз здесь был. Всё те же фотографии на стене, всё же медали (новых тоже прибавилось), кубки, награды и грамоты. Владимир Алексеевич ставит на стол печенье в вазе и горячий чёрный чай.

- Всё хорошо, спасибо. Честно говоря, думал, что Вы уже вышли на пенсию.

- Обижаешь, Амир. Я ещё ого-го. Полон сил и энергии, - тренер усмехается и подставляет поближе вазу с печеньем.

Это сейчас его лицо усыпано морщинами, а волосы стали белыми как снег, а тогда, когда я впервые попал к нему ещё школьником, он был другим. Бодрее, крепче, активнее. Это он сделал меня тем, кем я есть. В восьмом классе я был щуплым высоким мальчишкой, который хотел научиться давать старшеклассникам отпор. Владимир Алексеевич научил меня этому и даже больше. Бесконечные тренировки, соревнования, выигрыши… Сначала муниципальные, региональные, а затем и всероссийские. Тренер мечтал вывести меня на международный уровень, да только я дал заднюю, выбрав обучение в вузе. Времени на лекции оставалось все меньше, я не мог подвести отца.

- Агрессивный такой почему? – щурит свои зелёные глаза. – Вижу, что что-то случилось.

Я не привык жалеться, да и нет на то никаких причин, но именно сейчас, именно ему, человеку, который знает меня даже больше, чем я сам, рассказываю всё от и до. Про Соньку, выпускной, столицу, случайную встречу в «Строй-инвест» и новость об отцовстве. И про Сашку рассказываю всё, что знаю сам. Каждое её слово, которое запомнил с сегодняшней встречи. Она забавная малышка. Ещё полна детской непосредственности, ещё наивна и чиста и так напоминает меня в детстве. В грудной клетке при этом громко-громко тарабанит сердце.

- Соня это та, которая на соревнования приходила? – спрашивает Владимир Алексеевич.

Всё помнит он."

"Да, она приходила. Я тоже это помню. Я звал её на каждый бой, а она неизменно тащила за собой подружку Риту и стояла в первых рядах кусая от волнения губы. Помню на последнем бою мне здорово втащили по лицу. Рассеченная бровь кровоточила даже после того, как мне наложили несколько швов. Сонька шла рядом и приводила весомые аргументы почему я должен перестать этим заниматься. А затем посмотрела на меня, ойкнула, остановилась посреди улицы и достала из сумочки салфетку. Потянувшись к моему лицу, вытерла кровь. Как сейчас помню, что пахло от неё чем-то ванильным, приятным, обволакивающим. Наверное, в тот момент я впервые поймал себя на животной мысли, что хочу её. Перехватив за запястье, поспешил убрать от себя хрупкие девичьи руки, потому что с самого начала нашего общения у меня в голове была чёткая установка: Соньку трогать нельзя, даже если очень хочется.

- Хорошая девка, помню, - произносит Владимир Алексеевич после моего утвердительного кивка.