На осколках разбитых надежд (СИ)

 — Он должен быть в меня влюблен на сцене.

Но маму было не переубедить, вот и сейчас она с многозначительной улыбкой оглянулась на Лену, как будто знала что-то такое, что до сих пор было недоступно самой Лене. Но та притворилась, что не замечает этого взгляда, поспешила в кухню забрать с конфорки сковороду с их нехитрым ужином.

— Оставь это, Леночка, — твердо сказала мама, когда Лена взялась за ложку, чтобы разложить жареную картошку по тарелкам. — А то опоздаешь. Невежливо заставлять себя ждать. Мне сегодня получше. Я сама справлюсь с ужином.

Лена не надевала шелковое платье с Нового года. На торжественный вечер по случаю выпуска она не ходила, торопясь побыстрее приехать в Минск, к маме. Поэтому с особым вниманием осмотрела себя в отражении зеркала. Правда, чтобы увидеть себя в полный рост Лене пришлось встать на табуретку и слегка присесть, иначе небольшое круглое зеркало на стене не позволяло.

Воротничок с маминого платья совершенно изменил наряд. Лена с восторгом коснулась жемчужных бусин и улыбнулась своему отражению. Сегодня она выглядела совсем иначе и не понимала, что именно тому виной — новая деталь платья, легкий загар, которым покрылось ее лицо за эти летние недели, или сияющие восторгом глаза.

— Котя! Котя! — завизжала вдруг в соседней комнате Валюша, и Лена чуть не упала со стула, от неожиданности на мгновение потеряв равновесие. Она предельно осторожно спустилась с него, натянула лодочки и только после этого толкнула дверь.

Костя Соболев действительно был уже не в Москве. Он подхватил Валюшу на руки и кружил ее по комнате, осторожно огибая круглый стол в центре, чтобы в завершении пути встать прямо перед Леной.

— Здравствуй, Прима, — поддразнил он ее, приветствуя данным в детстве прозвищем.

Сердце Лены замерло на миг, чтобы после пуститься просто галопом. Она не понимала, почему волнуется сейчас, ведь это был Котя. Просто Котя, который для нее был таким же близким и родным человеком, как и брат Коля. Первые два года знакомства они проводили летние каникулы неразлучной троицей, пока мальчики не шагнули в подростковый возраст и решили, что играть с восьмилетней Леной им уже неинтересно. Но всегда становились на ее защиту, когда ее дразнила за московский акцент местная детвора. И пусть и редко, но звали с собой запускать воздушного змея или купаться на Немигу."

"Это странное волнение, сухость в горле и легкий трепет в животе, словно там бились сотни бабочек, впервые появились пять лет назад. Костя стал жить в Москве в общежитии, став студентом Геологоразведочного института, к легкому огорчению отца, ратовавшего за преемственность в семье, как вышло у Дементьевых.